– Чего она только не содеяла…– угрюмо отозвалась Умила. – Она надерзила Арви сразу же, лишь токмо увидела его…Хотя он является выразителем мой воли. Как он описал ее: «горячее сердце, шальная голова и длинный язык».
– По мне, так все это звучит очень даже неплохо, – пожал плечами Синеус.
– Не для нашей жены! – Умила подняла перст вверх. – Ваши с Негом супруги обязаны быть послушны, тихи и не слишком деятельны. И, уж тем паче, они не должны сметь и в мыслях перечить кому-либо. Тем более, старшим!
– Ну это так думаешь ты. А Нег, небось, имеет иной взгляд …– усмехнулся Синеус.
– Нет, он такого же суждения, что и я, – была уверена Умила.
– Он уже успел написать тебе письмо о своих чувствах? – пошутил Синеус.
– Нет, но Арви сказал, что Нег не особенно проникся к этой девке! – объяснила Умила.
– А к кому можно проникнуться за один день?! – не согласился Синеус. – Больше слушай своего подхалима Арви…
– Он не подхалим, а мой верный слуга. Если бы все были также преданы, как он…Знаешь, что он еще поведал о ней? Он сказал, что она из тех, кто в будущем может создать нам сложности…
– И что ты прикажешь с ней делать? Ее никуда не деть, она дочь Гостомысла. И она нужна…
– Нужна пока. Пока все не утрясется, – подчеркнула Умила. – К тому же у нее имеются сестры. Арви говорит, что одна из них – старшая – благоразумная вполне…Понимаешь, к чему я веду?
– Не совсем…– Синеус не был тонким политиком. И уж точно, ему в голову не приходило опасаться какой-то далекой княжны.
– В случае чего, Дива – не единственная дочь Гостомысла! – объяснила Умила, закатив глаза раздраженно. – На ее место можем усадить старшую его дочь! Послушную и разумную! Осознал теперь?!
– А эту куда девать? – не понял Синеус.
– Куда-нибудь…– отмахнулась Умила. – Так ли важна ее судьба?
– Неважна, – кивнул Синеус в знак согласия.
– Вот именно. Знаешь она напоминает мне Вольну. Также заносчива…– Умила уже в деталях знала все речи, произнесенные Дивой. – Только представь, сколько дерзости нужно иметь, чтоб грозить новому тиуну и разрывать договоренности, о которых понятия не имеешь!
– О каких договоренностях ты сейчас ведешь речь?
– О тех, что дочь Гостомысла выйдет замуж за сына Годслава, – напомнила Умила, стукнув ладошкой по столу. – Однако когда час пробил, нам отказали. И кто? Княжна! Лично вышла к послам! Пока Гостомысл посмеивался в стороне. Над нами!
– Ну и как хитрый Гостомысл позволил такому случиться? – удивился Синеус. – Как, вообще, допустил девчонку к переговорам? Он бы еще спросил советов у куриц и баранов.
– Я думаю, это не случайно. Старый лис рассчитывал свалить все ответствие на нее…– задумалась Умила. – Отделавшись объяснением, что она, мол, полюбила другого, а он де не желал неволить дочь…
– Кого это и когда волновали чувства дочерей?!
– Вот именно, что никого и никогда! – подтвердила Умила. – Это еще придумать надо такую несуразицу! Старый пройдоха! Мне б и в голову не пришло изречь такое хлипкое оправдание! Но впрочем, вероятно, это лучше, чем если бы он сам отказал нам…
– Нет, это не лучше. Это также, – кивнул Синеус. – Посмотри, что произошло с ним потом…
– Как бы там ни было, его дочка нам не менее неприятна, чем он сам! – заострила внимание Умила. – И я не просто так хочу ее отодвинуть. Я лишь не желаю, чтоб в итоге получилось, как со злополучной Вольной: та баба тоже с норовом была! А Дивка к тому же еще и благородных кровей…
– Ну и что ты предлагаешь, я не понял?
– Я же говорю, у нее есть сестры! – взвилась Умила на Синеуса. Он что, не слушает ее?! – Та, что средняя – Арви сказал – нам не годится…– Умила, конечно, не знала, что Роса приглянулась тиуну и у него на нее собственные планы.
– Почему? – Синеуса всегда волновали вопросы девиц и он был не прочь их пообсуждать.
– Я не поняла. Просто сказал, что она не годится и все тут. А вот старшая…Забыла, как же ее…– Умила нахмурила лоб в воспоминаниях. – Велемира, кажется…Да, Веля …
– Ну хорошо, допустим, старшая…Только допустим…– предупредил Синеус. – Но как ты себе это представляешь? Сначала женился на одной, потом на другой?! Это ж граничит с чем-то неблагопристойным, как мне кажется! Или нет?! – Синеус знал о морали лишь понаслышке.
– Это самое последнее, о чем следует думать в нашем случае! – цыкнула Умила. – Хотя тебе ли говорить о неблагопристойностях?! Да если б ты ни был моим сыном…– Умила не досказала, а только замахала руками.
– Я про себя ничего сейчас и не говорю. Мы обсуждаем Нега, – заметил Синеус. – Я не образчик. Но хотя бы еще помню, как должно быть.
– О боги, – всплеснула руками Умила. – Тебе что, жалко Дивку?
– Ну конечно, нет, – зевнул Синеус равнодушно. – Делай с ней что хочешь, меня это не касается.
– Опять ты отлыниваешь от принятия решений…– Умила забросила письмо тиуна в ларец.
– Я же сказал, меня это не касается. Решай сама. И меня не впутывай.
– Тогда пусть лучше будет Веля…– решила Умила.
