– Сама понимаешь, что все это может породить подозрения. Да и тиуну вряд ли пришлось по душе, что какой-то охальный верзила заскакивает в гридницу и пытается его убить. Исполать Макоши, я до этого успела убедить Арви в том, что Трувор влюблен, а ты наоборот – опасаешься сего неуправляемого молодца. Так что если б не я – тиун давно бы догадался, в чем истинная причина ярости этого огурялы, и тот стоял бы уже одной ногой в кургане! Про тебя я вообще молчу. Бедный отец в мире ином краснеет из-за твоего срамного поведения!
– Что делать? – Роса закрыла рот рукой, желая удержать внутри опасения.
– Трувор желал расправиться с Арви лишь потому, что ты ни в чем не убедила его.
– Я сказала то, на что у меня хватило сил…– оправдывалась Роса. – Я и так…
– Любишь кататься, люби и сани возить, – перебила Велемира. – Есть только одно средство, которое надежно защитит тебя от бесчестья, а Трувора – от мести тиуна. Ты должна решительно отвергнуть его. И он не должен сомневаться в том, что ваша любовь прошла. Если ты не можешь высказать ему свои соображения на словах, то передай письмо…– предложила хитрая Велемира.
Прошло еще около часа, прежде чем Велемире удалось уговорить Росу создать послание. Но в итоге оно вышло не слишком убедительным. Прочитав его, Велемира осталась недовольна.
– Я сама снесу ему твое сочинение. Так будет надежнее. Не хватает только еще, чтоб кто-то перехватил сие и отдал Арви! – спрятав записку в рукав сорочки, Велемира неодобрительно оглядела Росу, покачала головой и вышла.
Уже в темноте Велемира отправилась в избу, где разместился Трувор вместе с еще несколькими гридями. Но по пути она заглянула к себе и изобразила новое послание, предусмотрительно избавившись от старого.
Кулачок ее еще не успел постучать в дверь, как оная растворилась. На пороге стоял бледный Трувор. Было не ясно, видел ли он Велемиру из окна или собирался на улицу. В любом случае он сразу узнал ее.
– Трувор…– начала Велемира дрогнувшим голосом. Она оглядела его с улыбкой, которая была неуместна в нынешних обстоятельствах. Она будто забыла зачем пришла, так ласково вдруг засияли ее очи. Лишь письмо в ее руке как-то объясняло этот визит.
Выхватив записку из рук Велемиры, окрыленный Трувор умчался в горенку, чтобы возле свечи прочесть письмо, в котором будет дано объяснение всему тому безрассудству, что происходит.
Трувор плохо знал славянское письмо. Но кое-как все же прочел, пробежав глазами содержание. На лице его изобразилось недоумение. Пришла мысль, что он попросту неверно понял написанное. В конце концов, не такой уж он грамотей. Говорить на языке Новгорода может, но читать, похоже, нет.
Выбежав на улицу, Трувор огляделся. Велемиры уже не было. Как не было никого подходящего, кто бы мог прочитать ему послание. Народу тут сновало немного. Но в любом случае для такого чтива следовало найти кого-то не слишком догадливого. Вдруг он увидел вдалеке выходящего из гридницы мальчишку, помогающего писарю. Он сновал на посылках, обычная передавая слугам всякие мелкие поручения.
– Эй, ты! – Трувор подозвал мальчишку к себе. – Я тут нашел кое-что. Кто-то обронил, – пояснил Трувор историю берестяной записки. – Может, узнаем, кому это…
– Темно очень…Не видать ни слова…
– Пойдем, – Трувор подтолкнул мальчишку к горящему костру, возле которого стояли трое дружинников.
– Тут не указано, кому записка, – прочитав про себя послание, пожал плечами мальчишка.
– Что там сказано? – Трувор не сводил глаз с чтеца.
– Тут написано, что она кого-то не любит, – мальчишка огляделся по сторонам, словно желая увидеть героев письма здесь же на улице.
– Ты уверен?! – еще минуту назад Трувор надеялся, что неправильно понял содержание. Но уже сейчас, он все отчетливее осознавал, что не ошибся. – Посмотри еще раз…
– Уверен. Вот, тут сказано ясно: «Более не люблю…» – мальчишка указал на соответствующие строки. А Трувор потемнел. – И еще тут написано, что кто-то всего лишь «простой дружинник»…И что такое ей «негоже»…– мальчишка вдруг удивленно уставился на Трувора, который мрачно забрал у него письмо и пошел прочь.
Трувор чувствовал обиду и злость. Разумеется, тиун куда влиятельнее «простого дружинника». После этого омерзительного письма есть только одно желание – поскорее убраться из Новгорода.
