Дива замолчала, и в горнице сделалось тихо. Только свечи шипели время от времени. Рёрик поймал себя на мысли, что не сводит глаз с ее пушистых ресниц.
За окном один раз гавкнула собака. Вероятно, обозналась спросонья. Рёрик развернулся и пошел к выходу.
– Князь уже уходит? – Дива так и не поняла, что он решил по поводу Любавы.
– А ты хочешь, чтобы я остался? – Рёрик приостановился и оглядел Диву в полный рост.
– Эм, нет, – растерялась Дива, которая поначалу даже не сразу поняла, о чем он спрашивает. Ну и вопрос. Ее язык отвалился бы в тот же миг, как она ответила б «да». Неужели ему это не ясно?!
– Ну вот я и ухожу, – кивнул князь.
– А что же…Как быть с…– неожиданная ветвь, в которую отошел разговор, сбила Диву с мысли. И теперь она уже даже забыла, зачем Рёрик пришел.
– Пусть живет в Новгороде, – вздохнул князь. И добавил уже более сурово, – но чтоб не попадалась мне на глаза! А ты…– Рёрик оглядел Диву строго. И в этом взгляде было последнее предупреждение. – Еще одно ухищрение – и берегись меня тогда.
Дверь за Рёриком затворилась. Дива плюхнулась на лавку. Ну почему она всегда говорит «нет», когда хочет сказать «да»?! Что это…Гордость, робость?..Зачем он вообще задал ей такой вопрос! По большому счету, разве важен ее ответ? Если б он захотел, то остался б и так, надо полагать.
****
За окном лил по-осеннему холодный дождь, хотя на дворе стоял только зарев месяц. А в избе было тихо и тепло. Даже жарко. Роса сбросила покрывала, раскрывшись почти полностью. Из-за пасмурной погоды было темно, несмотря на ранний час. Рассветные лучи почти не проникали через пузырчатое окно, и в горнице царил таинственный полумрак. Арви был здесь же. Он спал. Одна его рука служила Росе подушкой, другой он ласково обнял ее.
Умаянно зевнув, Роса постаралась снова уснуть. Но сон больше не шел к ней. Она молча разглядывала кисть руки тиуна. Небольшая аккуратная ладонь с узкими длинными пальцами. Тут же ей вспомнились руки Трувора, крепкие, сильные, но одновременно нежные и заботливые. В этот раз воспоминание принесло не тоску.
Роса вздохнула. Вот, как мало времени прошло, а она уже перестала томиться по любимому и отвлеклась! То ли Арви околдовал ее своими запутанными рассуждениями, то ли она сама поддалась, пожелав всего этого…Но ночью о Труворе ей не думалось. Вчера она пообещала Арви отныне не огорчать его и, кажется, у нее стало это получаться. Хотя возможность отвертеться была, поскольку тогда он обратился к ней прямо.
– Ты съеживаешься, стоит мне только прикоснуться к тебе. Думаешь, я не замечаю этого? Может быть, дело в том, что я неприятен тебе? Скажи, как есть, – на этих словах Арви даже огорченно выпустил Росу из рук.
– Нет, – ответила Роса смущенно. И ей вдруг показалась, что сейчас она сказала правду. Как бы она не относилась к этому человеку, ей льстили его чувства.
– Тогда что же? – Арви ждал ответ, а Роса никак не могла подобрать слова.
– Мне нужно было привыкнуть…Все так неожиданно…– пропищала Роса. – Прошу меня простить, если потребовалось слишком много времени…
– Значит, ты не испытываешь ко мне отвращения? – спросил Арви напрямую, в последнее время уже подозревая именно эту причину. Хотя он вовсе не считал себя противным, а наоборот – очень даже приятным.
– Нет, – Роса снова стушевалась. Тиун так добр и терпелив! Когда он снова поцелует ее, она больше не станет отворачиваться и искать предлогов, чтобы отвлечь его разговорами о мисках и умываниях.
Вспоминая прошедший вечер и признаваясь себе в том, что это было не слишком-то стойко с ее стороны, Роса загрустила. Как же так, она клялась Трувору в вечной любви до конца жизни, а вчера!.. А вчера она не только приняла ласку мужа, но и проявила некую находчивость со своей стороны. Ох, как стыдно. Хотя, ему вроде пришлась по вкусу ее деятельность. И все же стыдно, очень стыдно. Но хуже всего то, что теперь, наутро, у нее вдруг появилось еще одно чувство – боязнь. Что станется, если Арви вдруг узнает о Труворе?! Это сейчас уже вообще некстати. Он боготворит ее образ, непорочный и чистый. И теперь не хотелось бы его разочаровывать. Это испортило бы все.
Роса вздохнула, недовольная собой. Как совестно. Хотя с другой стороны, что еще оставалось делать!
День выдался скверный. Пасмурный и сумрачный. Время тянулось только к обеду, а на улице было темно, словно вечером. Дива отдыхала в своем тереме у распахнутых ставен. На руках у нее спала дочка, прижавшаяся щечкой к ее груди. Дождь серой стеной шел за окном. Его тихий гул успокаивал Диву, убаюкивая ее разум, уставший от бесконечного напряжения. Она погрузилась в легкую дрему. В какой-то момент весь мир замер где-то вдалеке. Не было ни Вольны, ни Арви, ни страхов, ни желаний, никого и ничего.
Тут над самым ухом Дивы раздался шепот, который показался громким, точно звон бубна. Ей так не хотелось, чтобы прекрасное состояния забытья уходило. Но вот оно и ушло.
– Княгиня, тут человек одни пришел, принять просит, – прошептала Мирава, склонившаяся над Дивой.
Дива положила спящую дочку в колыбельку и вышла за дверь.
