Княжна Дубровина полностью

Дни шли за днями столь однообразные въ этомъ пустомъ домѣ, что Анюта, исполняя свои ежедневныя обязанности, какъ-то притихла и заключилась въ себѣ самой. Ни одного дитяти своихъ лѣтъ она не видала, развѣ на улицахъ и на бульварѣ. Однажды въ Александровскомъ саду она увидѣла, какъ толпа дѣтей собравшись играла въ мячъ, но методическая миссъ Джемсъ, строго исполняя приказанія Варвары Петровны, не позволила ей даже остановиться и посмотрѣть на игру незнакомыхъ дѣтей. Громкій смѣхъ играющихъ болѣзненно звучалъ въ сердцѣ Анюты, воскрешалъ воспоминаніе о прошедшихъ счастливыхъ дняхъ жизни у папочки и вливалъ въ душу ея жгучую печаль объ этомъ потерянномъ счастіи. Одиночество томило ее. Въ запущенномъ саду тетокъ ей позволено было играть въ мячъ и въ кегли, но играть одной было несносно. Однажды она взяла въ садъ книгу, но миссъ Джемсъ замѣтила, что ей надо для здоровья бѣгать и отняла у ней книгу.

— Для чтенія вамъ назначенъ часъ, сказала она.

— Часъ! часъ! твердила Анюта про себя, — терпѣть не могу часовъ.

И однако она должна была волей-неволей соблюдать ихъ.

Однажды въ сумерки на нее нашло неодолимое желаніе написать письмо къ своимъ; она уже черезъ Варвару Петровну получила два письма отъ папочки и отвѣчала ему, но по приказанію Варвары Петровны должна была приносить ей свои письма для прочтенія.

"Милый папочка", начиналось первое письмо ея къ нему.

Варвара Петровна прочитавъ эти слова отдала письмо назадъ.

— Я не пошлю его, сказала она. — Напиши другое. Я ужь сказала тебѣ, что ты дядю должна звать дядей.

— Но какъ же назову я его дядей, сказала Анюта, сдерживая свой гнѣвъ, — онъ подумаетъ, что я его разлюбила.

— Напиши, что я приказала тебѣ.

Но Анютѣ показалось, что въ этомъ заключалось что-то обидное для папочки, и она послѣ многихъ размышленій написала письмо, которое начиналось: всѣ вы мои милые и дорогіе. Варвара Петровна была недовольна, но не сказала ни слова и послала письмо. Анюта, зная, что ея письма проходятъ чрезъ чужія руки, писала осторожно, не раскрывая своего сердца, и ей вдругъ захотѣлось написать все по душѣ, и она улучивъ время, когда Англичанка сидѣла у другаго стола, написала длинное письмо, въ которомъ звала папочку — папочкой, а маменьку — маменькой, увѣдомляла, что при ней находится не отлучно противная Англичанка, что она ее ненавидитъ, что ея тетка Варвара Петровна такая же противная, что и ее она очень не любитъ, а другія двѣ тетки, добрыя, и одна милая. Она заканчивала письмо признаніемъ, что жить ей и тяжко и тошно и подписывалась ваша несчастная Анюта.

Но какъ послать письмо, думала Анюта. Опустить въ ящикъ когда я гуляю? Совсѣмъ нельзя: Англичанка увидитъ, непремѣнно увидитъ! У нея рысьи глаза! У! противная! Развѣ попросить Ѳеню, она можетъ бросить въ ящикъ. Да, попрошу. Вотъ Ѳеня, какая счастливая, идетъ куда хочетъ, и къ обѣднѣ, и въ праздникъ въ гости. У нея есть подруги — даже недавно она и въ театрѣ была. А я? Я невольница. Сижу въ заперти, на цѣпи! Право такъ. Я помню Митя мнѣ читалъ стихи, а мы съ Ваней ихъ выучили наизустъ. Прекрасные стихи, не думала я тогда, что они ко мнѣ подойдутъ.

Черноокая дѣвица! Это моя милая Агаша, а черногривый конь… Ахъ! это тотъ Мышенокъ, котораго я хотѣла купить для крохотельной колясочки… Вотъ и Мышенокъ! Вотъ и всѣ мои затѣи. И зачѣмъ это я княжна Дубровина и какъ была я глупа, когда завидовала богатымъ. Вотъ и богата! Живу въ большомъ домѣ, все золотая мебель, огромныя лошади въ огромной каретѣ, но что мнѣ изъ этого? Въ каретѣ возятъ меня въ воскресенье къ обѣднѣ, въ домѣ тоска! Господи какъ я скучаю, особенно по праздникамъ. Когда это кончится! И еслибъ я знала хоть одну дѣвочку. Все одна! Все одна!…

Анюта ухитрилась встрѣтить Ѳеню съ глазу на глазъ, что было довольно трудно, потому что Анюту ни на одну минуту не оставляли одну. Она сидѣла или съ миссъ Джемсъ или съ Катериной Андреевной, которая одѣвала и раздѣвала ее и укладывала спать. Однажды ей удалось пробѣгая корридоръ встрѣтить Ѳеню. Она сунула ей письмо въ руку и прошептала. Пожалуста! Пожалуста! Опусти въ ящикъ, это къ моему папочкѣ.

Черезъ два часа Анюту позвали къ Варварѣ Петровнѣ. Когда ее невзначай звали къ ней, она всегда тревожилась и силилась успокоить себя, разсуждая сама съ собою и говоря себѣ фразы въ родѣ слѣдующихъ: «что она можетъ мнѣ сдѣлать? Побранитъ. Бѣда не велика! накажетъ? ну пускай! Зачѣмъ же я боюсь, зачѣмъ бьется мое сердце? Я не хочу ее бояться, я не хочу, чтобы билось мое сердце!» и несмотря на эти разсужденія сердце ея все-таки билось. Такъ и теперь она вошла въ кабинетъ тетки неспокойная, силясь однако не выдавать своей тревоги. Тетка сидѣла въ своемъ кабинетѣ за письменнымъ столомъ. въ своемъ широкомъ креслѣ. Въ рукахъ она держала письмо написанное Анютой.

— Подойди! Это что такое? сказала ей тетка ледянымъ голосомъ.

Анюта вспыхнула и молчала.

— Отвѣчай же мнѣ, что это такое?

Анюта разсердилась.