— Мое письмо, сказала она смѣло и всякая боязнь мгновенно исчезла въ ней.
— Какъ ты осмѣлилась писать письмо безъ моего вѣдома.
— Письмо къ папочкѣ. Я по немъ, по нихъ всѣхъ тоскую.
— Я не запрещаю тебѣ писать имъ, но ты обязана показывать мнѣ свои письма.
Анюта молчала.
Варвара Петровна сломила печать и принялась за чтеніе письма. Гнѣвъ Анюты залилъ все лицо ея пламенемъ.
— Маша мнѣ всегда говорила, произнесла она запальчиво, — что читать чужое письмо нечестно.
Варвара Петровна зорко взглянула на нее.
— Чужое письмо читать даже безчестно, сказала она, но письмо человѣка взрослаго. Письмо ребенка его воспитатели обязаны читать и я эту обязанность исполняю.
Она медленно прочла письмо, а Анюта стояла передъ ней блѣднѣя и краснѣя поперемѣнно. Какая это была ей пытка.
Варвара Петровна дочитавъ письмо спокойно положила его на столъ и сказала:
— Я не пошлю его. Это не справедливое и не хорошее письмо. Ты здѣсь имѣешь все, что только можно доставить ребенку. Англичанка заботливо воспитываетъ тебя, а это дѣло не легкое, при твоемъ необузданномъ нравѣ. Мнѣ тоже не легко управлять тобою и всячески стараться, чтобъ изъ тебя вышла благовоспитанная дѣвица. Если я противна тебѣ теперь, то надо еще знать буду ли противна когда ты выростешь. Меня не трогаетъ твое обо мнѣ мнѣніе теперь, но я не хочу, чтобы ты безъ моего вѣдома писала письма. Развѣ ты сама не понимаешь, что писать письмо тайкомъ низко. Это обманъ.
— Писать къ папочкѣ! Низко! Обманъ! воскликнула Анюта въ негодованіи.
Варвара Петровна опять на нее взглянула и сказала:
— Ты очень хорошо понимаешь, что я называю низостію не письмо къ дядѣ, а твое ослушаніе! Я не намѣрена вдаваться съ тобою въ споры и резонерство. Иди къ себѣ и чтобы въ другой разъ этого не было. Слышишь?
Взволнованная и пристыженная Анюта вышла. Она ожидала, что за выраженіе:
Прошло нѣсколько времени, а изъ К* давно не приходило никакихъ извѣстій. Съ каждымъ днемъ все нетерпѣливѣе, все тревожнѣе ждала Анюта письма. Однажды молоденькая Ѳеня, насмѣшница и хохотушка, которую почти не допускали до княжны, встрѣтила ее въ спальнѣ и показала ей письмо.
— Что это? закричала Анюта, — письмо изъ К*.
— Кажется изъ К* и на ваше имя. Извольте смотрѣть: ея сіятельству, княжнѣ Аннѣ Сергѣевнѣ Дубровиной, кажется ваше имя! сказала Ѳеня смѣясь.
— Давай скорѣе, воскликнула Анюта.
— Нѣтъ ужь позвольте! сказала Ѳеня высоко держа письмо, чтобъ Анюта его не выхватила и убѣжала махая имъ въ воздухѣ и приговаривая: Отдавать вамъ не приказано! Не приказано!
Анюта мгновенно вышла изъ себя.
— Отдай письмо! Отдай! Оно мое! Мое!
И нянька и гувернантка вышли поспѣшно изъ классной и застали Анюту въ припадкѣ яраго гнѣва. Миссъ Джемсъ, узнавъ въ чемъ дѣло, оставила Катерину Андреевну уговаривать Анюту и сошла внизъ къ Варварѣ Петровнѣ. Онѣ имѣли серьезное объясненіе. Миссъ Джемсъ расходилась во многомъ съ Варварой Петровной. Она находила, что Анюта имѣла право писать къ дядѣ, что хотѣла, что дядя замѣнилъ ей отца. Варвара Петровна желала вырвать изъ сердца племянницы любовь, тѣсно связывавшую ее съ провинціальными родными, незнатнаго рода, не имѣющими положенія въ томъ кругу, гдѣ Анюта должна была провести жизнь свою. И теперь миссъ Джемсъ горячо протестовала противъ распоряженія, по которому Анютѣ не отдаютъ писемъ ея изъ дому, отъ семьи. Но Варвара Петровна была упорна и задавшись чѣмъ-нибудь преслѣдовала цѣль неуклонно. Она положила конецъ представленіямъ гувернантки и сказала рѣшительно:
— Я такъ хочу.
— Дѣвочка, возразила миссъ Джемсъ, — вотъ уже болѣе недѣли безпокойна. Она очевидно ждала письма съ нетерпѣніемъ, а теперь ей не отдаютъ его. Это жестоко.
— Вотъ письмо, отдайте, сказала Варвара Петровна. — я не имѣла намѣренія скрыть его, я только хочу, чтобы всѣ письма къ ней проходили черезъ мои руки.
Но я сдѣлаю сгрогій выговоръ горничной; я не допущу, чтобы смѣялись и оскорбляли чувство моей питомицы такими глупыми выходками, сказала горячо миссъ Джемсъ.
— Въ другой разъ швейцаръ будетъ приносить прямо ко мнѣ всѣ письма, сказала Варвара Петровна.
