— В общем, нам с Дадли пришлось несколько часов «выковыривать» остатки этих проходимцев, — закончила свой рассказ, Мэй Чен. — Несмотря на то, что «сереброщитные» оказались предателями, но в стойкости им не откажешь… Все кого мы отыскали на палубах «Энио», отказались сдаваться… Ну, соответственно и получили в итоге то, что заслужили…
— Я даже поймал себя на мысли, что начинаю получать эстетическое удовольствие от их умерщвления, — сказал Дадли, под изумлённый взгляд своей подруги. — А что, ты так смотришь на меня, Мэй? Да, я с большим удовольствием отправлял на тот свет, этих подлецов. Ты видела, что они сделали с экипажем Симеона?! На «Энио» осталась хоть дюжина невредимых людей?!
— Не эстетическое удовольствие, ты получал, а садистское, — пояснила девушка. — Не путай эти понятия…
— Да какая разница, всё равно было приятно, — отмахнулся здоровяк от своей надоедливой напарницы. — В любом случае, дело сделано и твой корабль, Симеон, полностью зачищен от врагов. «Сереброщитных» не осталось, ни одного человека…
— Ага, а как же этот лейтенант — Винтер, — напомнила Мэй Чен. — Ведь это именно он всё затеял. Уверена, его люди сами бы не додумались до того, чтобы заманив штурмовиков с «Энио» на пиршество, после, перерезать им глотки… Это мог придумать только один человек, тот что сейчас сидит в карцере, вместо того, чтобы болтаться на верёвке!
— Да, Мэй Чен права, дружище, — воскликнул Дадли, оборачиваясь к своему раненому другу. — Ты слишком мягок и честен в отношении мерзавцев, подобных Винтеру. Что ты добиваешься, сохраняя… Симеон!
Дадли осёкся на полуслове, когда увидел, что Булатова стало выгибать от ужасных судорог. Генерал впал в бессознательное состояние и его тело, казалось, само продолжало борьбу за свою жизнь.
— Что с ним, док?! — воскликнула Мэй Чен, обращаясь к вбежавшему в этот момент в медблок, главному лекарю корабля — Ингвару Гратебергу. Вместе с врачом прибежали и две медсестры.
— Вам нужно уйти, господа военные, — бросил через плечо Ингвар, походя к капсуле, в которой извивалось тело его генерала. — Позвольте нам заняться нашим прямыми обязанностями…
Дадли и Мэй Чен отошли в сторону, но из отсека не вышли, лишь издали наблюдали за тем, как врачи суетятся вокруг Симеона.
— Слушай, Мэй, я несколько раз был ранен, но чтобы меня так трясло, такого не припомню, — мрачно промолвил здоровяк. — Похоже, у нашего друга серьёзные раны, если его так выкручивают наружу «живые» клетки.
— Регенерация проходить у всех по разному, — ответил вместо Мэй Чен, главный врач, слыша слова Дадли. — Раны нашего командующего не опасны для жизни, он поправится…
— Слава, богам Космоса! — воскликнул Дадли.
— Но он потерял много крови, и возможно, что-то ещё… — пожал плечами медик, вводя очередную дозу обезболивающего Симеону, тело которого, наконец, перестало дёргаться в конвульсиях. — До конца, не объяснимо действие «живых» клеток на организм. У одних, заживление и регенерация тканей, после даже самых страшных ран — проходит быстро и без побочных эффектов… А у других, вот как в этом случае, может происходить отторжение данных клеток.
— Вы хотите сказать, что организм генерала не хочет впускать в себя эту вашу медицинскую дрянь? — спросила Мэй Чен у врача.
— Это не дрянь, госпожа, — покачал головой Ингвар. — Эти клетки абсолютно безопасны и спасают вас, после каждого боя. Вы и сами это прекрасно знаете. Стояли бы вы здесь сейчас, если бы не «живые» клетки? Боюсь, что нет…
— Ладно, я просто не правильно выразилась, док, — отмахнулась Мэй Чен. — Но вы не ответили на вопрос.
— Да, возможно эти конвульсии и жар происходят именно из-за отторжения организмом генерала данного лекарства, — ответил Гратеберг. — А происходит это в том случае, если сам пациент, не желает бороться за свою жизнь… Я не думал, что скажу это в отношении нашего командующего, но, похоже, он сам не хочет жить…
— Вы говорите полную чушь, — усмехнулась девушка. — Симеон, тот, кто любит жизнь и ценит её, тот, кто защищает жизни других, а при этом отказывается бороться?! Вы сами-то верите своим словам?
— Я верю показаниям регенерирующей капсулы и общей реакции пациента, — парировал врач.
— Вот такие дела творятся, — шепнул на ухо подруге, Дадли. — Наш Симеон не хочет жить и поэтому его так трясёт… Видно клетки латают его изнутри, а он сопротивляется… Что бы, это всё значило?
— Я думаю, именно события последнего дня, так сказались на нашем друге, — кивнула Мэй Чен. — Вся эта заварушка на Сартакерте выбила его из себя…
— Постой, а что такого необычного и страшного произошло на Сартакерте, что после этого самый отважный воин, которого я только знаю, решил перестать бороться за свою жизнь? — вопросительно посмотрел на Мэй, рыжебородый. — Напоминаю, перед тобой — самый храбрый генерал в Империи, ну если не считать меня и тебя… Он в принципе не может подумать, чтобы самому наложить на себя руки!
— Нет железных людей. Все мы сотканы из эмоций и чувств…
— Не говори загадками, меня это раздражает, — поморщился Дадли.
