— А ты подумай. Что могло произойти такого, что у Симеона случился подобный срыв, — ответила Мэй, продолжая внимательно следить за действиями врачей, как, будто она что-то понимала во всех их процедурах.
— Что произошло? — переспросил Дадли и сам стал отвечать на этот вопрос. — Да просто мы объявили войну нашим бывшим союзникам! Особенного ничего не изменилось… Подумаешь, на одного генерала, я имею в виду «Лиса» Хамсвельда, в рядах врагов стало больше… Ну и что, плакать из-за этого?
— Думай ещё…
— Я понимаю, что Хамсвельд для Симеона был учителем и можно даже назвать — вторым отцом, но этого мало, чтобы даже сопливая девчонка захныкала…
— Да к бесам, этого старика Хамсвельда, — отмахнулась девушка, — не о нём сейчас речь. Я думаю, и даже уверена, что надлом в нашем друге произошёл именно из-за разрыва Симеона с его девушкой…
— Думаешь, Бринн Уайт была чем-то большим в его жизни, чем просто увлечение?
— Безусловно! — сказала Мэй Чен. — Ты видел, как он смотрел на неё, как они обнимались и разговаривали? Такие сильные эмоции могут быть только к человеку, которого ты считаешь самым близким во всей Галактике. Уж поверь мне… — с воодушевлением, произнесла Мэй Чен, сама тяжело при этом вздыхая.
— А ты откуда подобное можешь знать? — спросил её, здоровяк, при этом хихикнув. — Сама-то когда-нибудь испытывала что-либо близкое к этому? А болтаешь сейчас как заправский эксперт в любовных вопросах…
— Заткнись! — Мэй Чен взяла за ворот своего противного донельзя друга и сдавила тому горло. — Это не твоё дело, откуда я это знаю… Кому-кому, а тебе точно не понять тех чувств, которые могут из-за своей невероятной силы, как воскресить любого смертельно больного, так и безжалостно убить, даже самого сильного и здорового человека на свете!
— Ладно, не кипятись подруга, — примирительно поднял руки вверх, Де Бур. — Было, так было… Не лезу я в твою личную жизнь…
— Вот и не лезь!
— И не лезу… Сказал же, всё… Отстань!
Дадли и Мэй Чен, в очередной раз, поругавшись, демонстративно отвернулись друг от друга и стояли так некоторое время в полном молчании. В этот момент они смотрели на Симеона, который неподвижно лежал на кушетке.
— Что там, док, не тяните? — бросила Мэй Чен.
— Всё в порядке, — кивнул Гратеберг. — Будете смеяться, но как только я сказал вам, что сильное отторжение в теле генерала происходит из-за нежелания его, дальше жить, показатели раненого пришли в норму…
— Отличная новость! — радостно воскликнул Дадли. — Значить он поправится?
— Какой же ты бестолковый! — раздражённо воскликнула его подруга. — Врач же тебе изначально сказал, что — поправится… Просто реакция отторжения была очень сильной…
— Да, он скоро придёт в себя, — кивнул доктор. — Не хочу каркать, но, кажется, кризис миновал…
— Похоже, Симеон услышал наш разговор и понял, что не стоит лишать себя жизни из-за какой-то очередной куклы, пусть даже такой симпатичной, как генерал Уайт, — снова начал неуместно шутить, Дадли Ван Де Бур.
— А возможно, его спасает новая любовь, — загадочно улыбнулась Мэй Чен, подходя к капсуле, где уже начал приходить в себя их друг.
— Кого ты имеешь в виду? — полушёпотом спросил её Дадли, также склоняясь над кушеткой, на которой лежал Симеон. — Ааа, значит, я снова оказался прав? Ты же имела в виду, нашу знойную императрицу, так ведь?
— Тише, не ори, — цыкнула на него, Мэй Чен. — Перестань хоть на время собирать все сплетни…
— Какие же это сплетни? — пожал плечами Де Бур. — Я точно тебе говорю, эта царственная особа, так глядела на нашего друга, когда мы вошли, что там явно, что-то намечается…
— Всё, заткнись, — отмахнулась Мэй Чен от здоровяка и улыбнулась, открывшему в этот момент глаза, Симеону. — Вот, ты и опять с нами…
Булатов тоже улыбнулся, когда снова увидел перед собой своих добрых друзей:
— Вы, всё ещё здесь? Сколько я был в отключке, господин Гратеберг?
— Около получаса, и это очень хорошо, — радостно произнёс врач, переводя дыхание и продолжая следить за показаниями на мониторе капсулы. — Данные показывают, что отторжения вашим организмом регенерирующих клеток больше не происходит. Всё, процесс выздоровления идёт полным ходом и уже через сутки вы можете встать и сделать первые шаги…
— Никаких первых шагов, — командирским тоном произнёс Симеон, обращаясь к своему главному врачу. — Я приказываю вам, господин Гратеберг, поставить меня не просто на ноги за несколько часов, а сделать так, чтобы я снова мог сражаться. Не жалейте ваших клеток, не жалейте обезболивающих и тонизирующих препаратов, не знаю что там у вас ещё есть в наличие… Но надо сделать так, чтобы я не потерял сознания и мог держать меч во время поединка…
— Это не возможно физически, — отрицательно покачал головой лекарь. — Ни один из препаратов не сможет этого сделать. Вы ещё, как минимум двое суток, будете передвигаться только с помощью ваших друзей, либо медсестёр. Как бы вы не желали вступить в поединок, этого у вас не получится. Вы, конечно же, можете взять в руки меч, генерал, но ваш противник заколет вас уже через секунду…
— Я приказываю вам…
— А я говорю правду…
