— Я не могу не выйти на бой, — заметался по кровати Симеон, пытаясь встать. — Вы не понимаете, я уже дал слово, и время поединка определено…
— Дружище, тебе нужно успокоиться, — Дадли принял эстафету у императрицы Лу-и, став на время сиделкой у койки больного.
Здоровяк силой снова уложил Симеона на кровать, благо для этого требовалось лишь положить ладонь на его грудь и генерал уже не мог даже пошевелиться.
— Одно из неудобств регенерирующих клеток, заживляющих ваш организм, это то, что некоторое время раненый чувствует такую сильную слабость, что просто физически не может даже долго сидеть и разговаривать, а не то, чтобы даже ходить, — пояснил лекарь. — Вам нужно смириться с этим, господин.
— Слушай, Симеон, ничего страшного не произойдет, если ты отрубишь голову этому засранцу Винтеру на несколько дней позже намеченного срока, — попытался успокоить генерала, Дадли. — Ты же не отказываешься от дуэли, ты просто переносишь её на более поздний срок. Мне то, можешь не говорить, какие правила существуют в Кодексе Чести. Да, я не спорю, что много раз нарушал их, но я и никогда не клялся соблюдать досконально все эти положения… Так вот, я точно знаю, что если один из поединщиков физически не может участвовать в бою, но не отказывается от участия в нём, то это не приравнивается к поражению… Мэй, скажи хоть ты что-нибудь нашему упрямцу!
— Я лишь могу подтвердить слова здоровяка, — кивнула девушка. — Несколько раз в своей практике я переносила дуэли из-за подобных проблем. Это нормально…
— Однако для меня, это не приемлемо, — упрямо сказал Симеон, отодвигая от себя руку Дадли.
Он снова попытался сесть на кушетку и теперь это у него получилось. Несколько секунд генерал боролся с головокружением, но быстро пришёл в себя и снова улыбнулся.
— Я понимаю вас, друзья, и ваше беспокойство за мою жизнь, — сказал он, ласково посмотрев на Дадли и Мэй Чен. — Но вы же знаете мои принципы, и вы знаете, что всё равно не сможете мне помешать сделать то, что я намереваюсь…
— Ох, тяжело мне с вами обоими, — вздохнула Мэй Чен, подходя к побитым, продырявленным в нескольких местах, доспехам Булатова, лежащим в виде широкого пояса рядом с его капсулой. — Один — глупый, другой — упрямый… Как я вас терплю до сих пор, не понимаю? Ну, хорошо, если ты уж и впрямь решил драться с этим лейтенантом «сереброщитных», то может твои доспехи высокого уровня, хоть частично помогут тебе в этом… Хотя, не уверена, что данные латы, похожие со стороны на решето, могут прибавить тебе каких-то дополнительных сил…
— Это мы сейчас и проверим, — сказал Булатов. — Помогите надеть их на меня… Энергия, заключённая в доспехах будет компенсировать мои физические недостатки…
— Да, это так, но уровень доспехов Винтера тоже не маленький, дружище, — вставил слово Дадли Де Бур, — в этом-то и проблема…
— Я опасаюсь за жизнь генерала, — прошептал Гратеберг на ухо Мэй Чен. — Есть ли какой-то выход из данного тупика? Можете ли вы драться вместо моего господина?
— Могу и хочу, но только он не позволит этого, — печально ответила Мэй. — Боюсь, что мы уже ничего не сможем предпринять. Эх, нужно было мне ещё во время боя, долго не разговаривая, воткнуть свой меч в горло этого лейтенанта, пока тот не раскрыл свой поганый рот. А теперь поздно…
Мэй Чен взяла доспехи Симеона и поднесла к генералу. Система лат распознала своего хозяина и жидкие герроновые пластины сами стали обволакивать его тело со всех сторон. Через десять секунд Булатов уже был облачён в свои серебряные латы. Практически сразу, его переговорное устройство заработало. На проводе был один из солдат, охранявших корабельный карцер:
— Господин, мне нужны ваши дополнительные указания…
— Что случилось?
— Дело в том, что у меня в отсеке в данный момент происходит схватка…
— Не понял… Кто с кем дерётся?
— Тот, кого вы поставили меня охранять — лейтенант Винтер, и… — солдат на мгновение замешкался, — и наша императрица…
Когда Лу-и вышла из медицинского отсека, где лежал раненый Симеон, молодая женщина не могла сдержать улыбки на своём лице. Ей было сейчас так хорошо и спокойно на душе, что она и не хотела этого скрывать. Медицинские сёстры из персонала блока удивлённо провожали её взглядами, не понимая, что так обрадовало эту госпожу, ведь она только что побывала практически в аду. Там, откуда вышла императрица, раздавались крики и стоны раненых, люди мучились от боли и проклинали свою судьбу. Окружающие не могли знать, о чём, или вернее, о ком, думала сейчас Лу, идя лёгкой походкой по коридору.
Сердце девушки наполнялось в этот момент чувствами, которые она до конца и сама не могла описать. Мысли об этом отважном молодом генерале вот уже сутки не покидали её головы. Сутки, это как раз то время, сколько Лу знала Булатова.
