«дерьмовой» солдатской кормежке, и о частых поджогах в захваченных селениях и
городках, когда дома со спящими легионерами сгорали от кошек и собак с пучками
горящей соломы и травы.
И когда уже казалось, что поток новостей иссяк и легионеру нечем удивить, он выдал
такое… Валяющееся прямо на земле золото и серебро; разрывающие бессмертных
страшные камни, названные солдатами драконьими яйцами; пожирающие людей страшный
белый песок; недомерок гном, сумевший призвать из глубин земли ужасного монстра –
огнедышащего дракона.
Комтур после этого еще долго рассказывал обо всем, что у него выспрашивал кади. Но в
какой-то момент беседы, когда бедняга комтур вынужден был коснуться одной скользкой
темы, кади вдруг приказал свои телохранителя держаться от них на расстоянии.
- Все назад! – лицо Зарата словно окаменело и стало до боли похоже на мраморную
статую. – Слово и дело Великого султана, - зловеще прошипел он, шикая на одного из
замешкавшихся всадников. - …
Поэтому всадникам из внутреннего круга телохранителей кади пришлось держаться на
довольно значительно расстоянии от них, отчего до них доносились лишь некоторые
обрывки разговора.
- Ты разговариваешь с Верховным судьей… Думай о чем говоришь! – от зашкаливавших
эмоций кади натянул поводья и сбил ход жеребца, отчего телохранители услышали чуть
больше, чем им следовало. - И если утаишь хоть одно слово, то позавидуешь мертвым...
Значит, ты этого сам не видел?
Тот сначала отвечал тихим голосом, но потом очередной порыв ветра вновь донес до
скачущих чуть в стороне всадников новую порцию страшных слов.
- … Это все ложь, господин! Не было никакого нападения на лагерь! - комутр чуть
наклонил голову вперед, отчего со сторону напоминал бодающего бычка. - Моя турия в тот
день была в охранении. Я могу поклясться, что весь день и всю ночь было все спокойно. Не
было никаких лазутчиков Ольстера...
Жеребец задумавшийся кади, словно почувствовав состояние своего наездника, снова
замедлил шаг.
- Этот, что все тебе рассказал, из твоей турии? - теперь те из телохранителей, кто скакал
сразу же за ними, прекрасно слышали каждое слово. - Он еще кому-нибудь это
рассказывал?
- … пьяница, - голос комтура звучал то громко, то снижался до шепота. - … Это он лишь
через пару дней выболтал, когда мы вошли в Кордову и распотрошили запасы вина парочки
трактиров... Он так напился, что потом вообще ничего не помнил...
- Вечером пришлешь его ко мне..., - произнес кади вполголоса. - И смотри, если хоть одна
душа узнает об этом...
Их беседа утихла лишь тогда, когда при очередном подъеме показалась небольшая речка
с пологим и замерзшим болотистым лугом, за которым виднелись крепостные стены
Кордовы, крупнейшего купеческого центра восточной части Ольстера.
- Смотрите, господин, - комтур, все еще скакавший рядом с кади, махнул рукой в сторону
берега реки, где полу обвалившимися валами и неглубокими рвами рисовались узнаваемые
черты шаморского походного лагеря. - Здесь была наша ставка, а вон там стоял шатер
победоносного.
Однако, Зарата, десятки если не сотни раз видевшего и самолично принимавшего участие
в разбивке такого лагеря, заинтересовало совершенно другое, на что он и указал легионеру.
- Что это? - на реке стояло примерно с десяток легионеров вперемешку с местными
жителями, судя по их одеждам, и что-то делали, энергично размахивая топорами. - …
- Лед вырубают, господин, - равнодушно проговорил комтур; для него этоа совершенно
обыденная с некоторых пор картина совершенно не представляла никакого интереса. - В
городе осталось лишь два чистых колодца, из которых можно брать воду. На всех не
хватает. Поэтому, победоносный приказал для кухонных котлов бессмертных брать воду
только из реки.
Уже у самых ворот города — крепости на глаза Зарату попалось еще нечто, что также
вызвало его интерес. Это были виселицы, которые длинным рядом стояли прямо при въезде
в город. Высокие прямые бревна с короткими лапами — перекладинами стояли почти через
каждый шаг, отчего повешенные казались передовым строем какого-то дьявольского
мертвого войска.
- Это те самые лазутчики, поджигатели...? - кивнул кади на одного из мерно
раскачивающихся тел. - Что-то здесь почти одни... дети, - за несколько десятков шагов до
первых виселиц он заметил, что почти все повешенные дети. - Они травили колодцы? И
может из лука стреляли тоже они? - его стало пробивать на откровенный смех от такого
нелепого предположения; Зарат был уверен, что таким способом Сульдэ лишь избавляет
город от бродяг. - Вон этот же даже тетиву натянуть не сможет.
Его жеребец недовольно повел головой, когда наездник потянул поводья на себя.
Остановившийся всадник с недоверием показывал на одного из повешенных —
полураздетого худого мальчонку, из под дырявого трепья которого выглядывало синее
почти черное туловище с повисшими плетьми руками - палками.
