Его лицо, словно резиновое, расплылось в наиширочайшей улыбке, излучающей максимальное радушие и всеобъемлющую любовь. Голос был густым, басистым, но сами звуки выходили нечёткими. Гном мало того, что здо́рово шепелявил из-за широкой щербины между передними зубами, так ещё и проглатывал окончания слов, произнося их очень невнятно. А ещё от него сильно пахло жареными колбасками, луком и перегаром. Видать, комиссар-поручик совсем недавно подкреплялся и одновременно грелся с мороза.
— Послушай, брат. Я ведь могу называть тебя братом? В твоих, вон, жилах гномья кровь течёт. Пусть не вся, но течёт. Клыки не в счёт, когда у тебя, вон, борода какая. Мы, значится, с тобой всё ж какие-никакие, а братья по крови.
Слова киногероя в исполнении Бодрова-младшего вертелись на языке. Но я, разумеется, и не подумал с самого начала обострять отношения с хитровывернутым гномом. Ну а как ещё я должен был воспринимать его? Актёр хренов. Меня теперь так просто не проведёшь.
Эмоциональный настрой господина Вдырко́, несмотря на активно демонстрируемое им благодушие, давил на меня злобой не менее чёрной и ядовитой, чем у комиссар-майора. Но тот хоть со мной откровенен был, сразу давая понять, насколько меня презирает.
Вот только свобода, обещанная мне плешивым орком, закончилась очень быстро, едва лишь начавшись. Сразу по выходу из мрачной допросной комнаты меня перехватила парочка рядовых тайногвардейцев и отконвоировала в противоположное крыло особняка. Как оказалось, теперь уже на приём к комиссар-поручику.
Тимона там не оказалось. Видимо, гном уже закончил его допрашивать.
На мгновение сердце ёкнуло обеспокоенно, но я решительно не поддался паническим мыслям. Убедил себя в том, что штабной особняк — это же не дремучий лес, а орк вовсе не такой товарищ, чтобы позволить себя скрутить по-тихому.
Тайногвардейцы пока что, хоть и держали нас под плотной опекой, но грубости не проявляли и вели себя с нами вполне корректно. Однако, попробуй они насесть на моего приятеля пожёстче, Тимон тихо-мирно не сдался бы, и я б обязательно услышал поднявшийся тарарам. Да и в допросной такого порядка не наблюдалось бы. Мой братец орк, если что, разнёс бы это помещение к чертям собачьим.
Так что беседу с господином Вдырко я начал, чувствуя себя вполне уверенно и спокойно, абсолютно трезво воспринимая устроенный гномом спектакль. Ярко залитая светом комната, удобный стул поближе к собеседнику и напускная слащавость во взгляде и словах бородача — всё это был лишь трюк, игра на контрасте. А мне оставалось лишь подыгрывать хитровану, изображая лопуха, попавшегося на грубый развод.
Я тоже скромно улыбнулся, сделав вид, что смущён таким тёплым приёмом.
— Вот что, брат, — продолжил гном, едва я уселся напротив него, весь превратившись во внимание, — мне очень нужна твоя помощь. Дела плохие творятся, куда, вон, не глянь. Враг обнаглел, бомбит с небес по нашим городам. Шлёт, вон, подкрепления волна за волной. Да ещё, вон, засылает своих лазутчиков прямиком к нам в тыл. Нам тяжело, брат, но, сам понимаешь, — Вдырко развёл руками и добавил в интонацию пафоса, — мы обязаны выстоять. Наши, вон, братья орки, по мудрому приказу славного кагана Тулиана, кладут жизни на священный алтарь всеобщей победы. И в то же время по нашей, значится, земле ходят гномы, что будут не против отдать родной, вон, край на растерзание ушастым выродкам.
Я, хмуря брови, согласно покачал головой.
— Есть гномы, чего уж скрывать, открыто воюющие против альянса на стороне эльфов. — Вдырко печально вздохнул. — Они живут в землях ушастых уже давно и видят только их правду, верят, значится, только их подлым наветам. И ещё, вон, есть лазутчики, засланные своими подлыми хозяевами сеять хаос в наших частях. Но есть гномы куда хуже. Они живут, вон, среди нас, мечтая о приходе чужаков. Они даже хуже каверзных шайсов из детских сказок. Тех, что разъедают души правильных гномов гнилыми, значится, обещаниями богатой жизни. Ты согласен, брат?
— Конечно, — поспешил я согласиться. — Только, господин комиссар-поручик, я не понимаю, для чего ты об этом рассказываешь мне?
— Зачем, брат, так говоришь? — Вскинув брови, гном изобразил и мимикой, и взглядом чуть ли не смертельную обиду. Ещё бы слезу пустил. — Зачем «господин»? Мы же, вон, с тобой даже в одном звании. Давай по-простому. Можешь, значится, тоже меня братом называть.
— Хорошо, как скажешь, — кивнул я.
— Ты сказал, что убийца часового мог быть гномом. И, вон, водитель саней мог им быть. Это очень плохо. Это может быть и один гном, и разные. Вдруг убийца это не лазутчик, а какой-то гном из местных? Помоги мне поймать, брат, его или их! — Трагично подняв брови домиком, умоляюще сложил ладошки комиссар-поручик.
— Я как бы не совсем уверен, что это был именно гном или гномы. Да и как я могу помочь их поймать, если даже лиц толком не видел?
