Я смотрю на кучу одежды.
— Возьми стирку и жди меня снаружи.
Во дворе металлическое корыто. Я вытаскиваю из дома шланг и начинаю заполнять корыто
водой. Бишоп положил одежду на землю и взял пакет с мыльной пеной.
— Ладно, — говорю я, — высыпай немного в воду. Нужно вспенить воду, — Бишоп кивает
и высыпает половину пакета в корыто. — Нет! — кричу я. — Я сказала немного! Немного!
— Прости, — говорит Бишоп. — Что мне делать? Вытащить пену?
— Можно попробовать.
Он использует обе руки, чтобы зачерпнуть половину пены из воды и бросить ее на газон.
— Я не думаю, что это работает, — говорит он. — Я явно не предназначен для стирки.
— Хорошо, не волнуйся. Это, наверное, единственный раз, когда ты делаешь это.
Бишоп хмурится.
— Почему ты так говоришь?
— Потому что я — жена, — медленно говорю я, — а ты — муж.
— Мне все равно, — говорит Бишоп. — Я имею в виду, у тебя теперь есть работа, верно?
Поэтому я должен помогать тебе по дому.
Я сажусь на корточки, пытаясь найти в его словах подвох.
— Ладно, — говорю я, наконец.
Бишоп кивает и снова поворачивается к корыту.
— Теперь я должен убрать отсюда излишки пены.
Неожиданно я хихикаю, и Бишоп смотрит на меня.
— Что? — спрашивает он.
— Ты выглядишь смешно, — говорю я. Его рукава закатаны, и он весь в воде и пене. Еще
один смешок вырывается из меня, и я прикрываю рот тыльной стороной ладони. — Извини,
выдыхаю я.
Он вытирает руки о свои шорты.
— Смейся, смейся, — говорит он, улыбаясь. — Что теперь?
— Теперь опусти туда несколько вещей. Две или три! — говорю я, когда он схватил всю
кучу. — Не все!
— Это будет длиться бесконечно, — бубнит он, бросая в воду две рубашки и пару брюк.
— Теперь бери стиральную доску, — я указываю на деревянную стиральную доску рядом с
корытом. — И стираешь одежду. Вот так, — я беру одну футболку и провожу ею по доске вверх и
вниз. — Потом ополаскиваешь ее чистой водой и вешаешь сушиться.
— Понял, — говорит Бишоп.
Я ополаскиваю футболку и вешаю ее на веревку. Когда я повернулась обратно, Бишоп
драил брюки так, будто хотел протереть в них дыру.
— Ты пытаешься сделать их чистыми, — говорю я ему. — А не порвать их.
Бишоп смотрит на меня. Его темные волосы падают на лоб, и он начинает смеяться, морща
нос. Это делает его моложе, беззаботнее. Мы смотрим друг на друга, и затем он продолжает
стирать штаны, на этот раз аккуратнее.
Я делаю глубокий вдох, игнорируя горящие щеки.
— Так лучше, — говорю я, идя в сторону дома. — Я буду отдыхать на веранде, а тебе
нужна практика.
Он бросает горсть пены в мою сторону, и я уворачиваюсь от нее с воплем. Когда я отошла
на безопасное расстоянии, я поняла, что это первый раз, когда я провела более пяти минут с ним и
не думала о плане. Это именно то, чего хотели мой отец и Келли — я вела себя естественно. Я
должна быть счастлива. Но я помню смех Бишопа, его морщинистый нос, тепло на своих щеках, и
не могу избавиться от ощущения, что я сделала что-то неправильно.
Глава 6
Здание суда стоит прямо напротив здания мэрии. Мои глаза скользят по мэрии, как я
поднимаюсь по ступенькам суда. Я уверена, что они разобрали сцену и поставили все стулья
обратно в хранилище до следующего года. Жизни десятков детей изменились, и доказательства
уже убрали.
Возле дверей в суд стоят двое охранников. Они в форме, и я вижу пистолеты в кобурах на
их бедрах. Редко можно увидеть пистолеты. Даже полицейским нельзя было их носить — у них
были дубинки, и они владели боевыми искусствами. Я напоминаю себе, что не стоит на них
смотреть. Я подхожу к стойке ресепшен, и чувствую, что натерла себе пятки.
Там толстый мужчина в очках, которые кажутся слишком маленькими для его лица. Он
смотрит на меня, когда я подхожу ближе.
— Здравствуйте, — говорю я. — Я должна встретиться с Викторией Джеймсон.
— А вы?.. — он растягивает слова.
— Айви Латтимер.
Я вижу на его лице удивление, а затем — притворную любезность. Почти тоже самое было
с лицом той продавщицы на рынке. Притворство. Я не хочу, чтобы люди боялись меня, потому
что я — Латтимер. Это даже не моя фамилия.
— Миссис Латтимер, — говорит он, вставая. — Я не знал, что вы придетее сюда сегодня.
Если бы я знал…
Я натянуто улыбаюсь.
— Мне нужно найти миссис Джеймсон.
Немного повозившись, он встает и указывает в сторону лестницы, говоря подняться на
третий этаж и повернуть налево.
Дверь в кабинет Виктории Джеймсон открыта, и я слышу голоса, доносящиеся изнутри. Я
останавливаюсь возле дверного проема и жду, чтобы кто-то заметил меня, не решаясь зайти. Там
были мужчина и женщина. Женщина, сидящая за столом, и мужчина, сидевший на стуле лицом к
ней.
— Нет, — говорит женщина, — она вышла из себя в прошлый раз. Но ее родители не
перестают кричать об этом. Президент Латтимер хочет, чтобы об этом позаботились.
— Ладно, — говорит мужчина. — Только одно предупреждение? — он наклоняется вперед.
— Если это не сработает, тогда мы обвиним их в нарушении порядка и… — он осекается, когда
замечает меня в дверях.