— Я так думаю, — говорю я, наконец. — Я имею в виду, мы разговариваем, — я думаю о
нашем разговоре прошлой ночью. — Я сказала что-то негативное об его отце. Наверное, мне не
следовало этого делать.
— Боже мой, Айви, — говорит Келли, повысив голос. — Ты должна быть осторожной.
Сколько раз мы разговаривали об этом?
— Я не думаю, что он разозлился. Его это не расстроило.
Келли закатывает глаза.
— О, да, я уверена, ему плевать на все, что говорит его новоиспеченная жена, потому что у
него другие планы!
— Это не так, — говорю я, тоже повысив голос. — Я имею в виду, может быть. Но
кажется, что он просто хочет узнать меня.
— Конечно, он тоже притворяется! — говорит Келли так, будто я самый тупой человек в
мире. — Его заботит только его отец и сыновья, которых ты ему родишь. Ему плевать на тебя.
Я отвожу взгляд. Я знаю, что она говорит правду, но не чувствую это, по крайней мере, на
сто процентов.
— Помнишь, о чем мы говорили? Что они попытаются изменить свое мышление?
Поменять черное на белое? Попытаются заставить тебя верить, что он заботится о тебе лучше, чем
мы?
Я киваю. Я знаю, что она права. Я знаю, правда, знаю, что моя семья не приведет меня в
заблуждение и все, что они просят меня делать, — это для нашего блага. Я должна быть
достаточно сильной и не забывать их уроки. Больше всего на свете я хочу, чтобы они гордились
мной.
— Не позволяй ему обмануть тебя, — говорит Келли, и ее голос мягче сейчас. — Не
забывай, на что они способны, — она замолкает. — Помнишь, что они сделали с мамой?
Я закрываю глаза.
— Да, — говорю я, знакомый гнев течет по моим венам. Я не помню своей матери, только
несколько историй, которые рассказала Келли. Как она пела нам перед сном, что ее волосы всегда
пахли лавандой. Я так часто слышала эти рассказы, что они впились в корочку моего мозга. Но
все, что я знала о ней, не меняет того факта, что все было бы по-другому, будь она жива. Мой отец
бы улыбался, и был бы папой, а не учителем. Келли была бы менее отстраненной и более
радостной. В наших сердцах не хватает важной частички. Когда президент Латтимер убил мою
мать, он сделал больше, чем лишил ее жизни. Он лишил жизней и нас.
— Не забывай о нашей цели, Айви, — говорит Келли. — Не позволяй своей вспыльчивости
выдать тебя. Ты должна управлять ситуацией, а не противостоять ей. Так ты быстрее доберешься
до него, — она кладе руку мне на спину. — Помнишь собаку? — спрашивает она. Я киваю,
потому что я знаю, что она все равно расскажет мне историю. — Когда мы ходили на рынок, этот
тупой пес миссис Полсон был все время привязан к ее забору. И каждый раз он хотел набросится
на нас и лаял так, будто сошел с ума. Я сто раз говорила тебе игнорировать его. Я говорила тебе,
что я решу эту проблему. Но он сильно пугал тебя, когда мы проходили мимо, — Келли убирает
руку с моей спины и сжимает мою ладонь. — И в один прекрасный день, тебе надоело и ты пошла
на него, — она смеется, но в глазах ни капли веселья. — И что ты получила взамен? — она
поднимает мою руку вверх, показывая мне мои же белые, почти серебристые шрамы, на пальцах.
— А все потому, что ты поторопилась, — она опускает мою руку. — Кто победил в тот день,
Айви? Ты или собака?
Я опускаю голову.
— Собака.
— Но кто победил в конце? — спрашивает она. В ее глазах злобное торжество.
— Ты, — шепчу я, вспоминая утро следующего дня, когда я увидела пса мертвым. Его шею
обматывала его же цепь, а из приоткрытой пасти торчал черный язык.
— Не злись на него, Айви — говорит она, вставая. — Не порти наш план, — она
отряхивает свои шорты. — Нам не нужно выиграть несколько сражений. Нам нужно выиграть
войну.
Глава 5
Бишоп возвращается домой в пять, точно, как он сказал. Я не стала готовить ужин, потому
что я не была уверена, что он будет верен своему слову. Он нашел меня, развалившуюся на кресле
на веранде.
— Привет, — говорит он. — Как прошел твой день? — у него в небольшой мешок с
продуктами в одной руке. Я вижу прозрачный контейнер клубники.
— Скучно, — говорю я ему. Следует слишком долгая пауза. — Как твой?
Он пожимает плечами, поворачивается, чтобы поставить пакет на стол.
— Хорошо. Спокойно, — он садится на кресло напротив меня. — Ты слишком умна, чтобы
сидеть здесь весь день и смотреть на стены, — говорит он.
— Откуда ты знаешь, что я умна?
Он просто смотрит на меня. В такие моменты можно легко увидеть, что он был рожден,
чтобы стать лидером. У него лицо, которое запугивает. Он очень красивый, это почти страшно. У
него крепкая челюсть, чуть похожая на челюсть его отца, высокие скулы и ясные зеленые глаза
под прямыми черными бровями. Но он не ведет себя так, будто он страдает от своей собственной
красоты. Казалось, что ему вообще плевать на то, как он выглядит.
— Так, так… ага, — бубню я. — Я согласна. Мне нужно что-то делать, — большинство
жен не работают. Это не запрещено, но это не поощряется. Если везет, то сразу рождаются дети.