терять. Выдавая замуж их дочерей за своих парней, он гарантировал, что проигравшие подумают
десять раз прежде, чем устраивать
восстание. Одно дело истребить врага, но совсем другое, когда у этого врага — ваша
дочерь, или когда человек, которого вы убиваете, является вашим собственным внуком. До сих
пор эта стратегия работаем, мы живем мирно уже два поколения.
В комнате жарко, даже при открытых дверях. Маленькая капелька пота стекает по моей
шее, и я вытираю ее, приподняв волосы. Келли сделала все возможное, чтобы они выглядели
прилично, но у меня густые и
непослушные волосы, и я не думаю, что ей удалось сделать то, что она на самом деле
хотела.
Девушка справа улыбается мне.
— Твоя прическа в порядке, — говорит она. — Очень красивая.
— Спасибо, — отвечаю я. На ее рыжей голове красуется венок из тусклых желтых розочек,
но листья на нем уже начинают вянуть от жары.
— Это мой второй год, — шепчет она. — Мой последний шанс.
Если тебе не подбирают пару на твои шестнадцать лет, тебя вносят в список еще раз на
следующий год. Это также происходит тогда, когда девушек больше, чем парней, или наоборот,
чтобы дать каждому шанс найти своего партнера. Если после двух попыток вам так и не
подобрали пару, вы можете выйти замуж за кого-то по своему выбору. Или, если вы женщина, вы
можете подать заявление на работу медсестрой или учителем. Все мужчины, и женатые и не
женатые, работают. Когда женщины замужем, они должны быть дома и рожать детей.
— Удачи, — говорю я девушке, хотя, по моему, остаться без пары не так уж и страшно.
Одно я знаю точно, мне это не грозит. Мое имя было добавлено в конверт сразу же после того, как
имя Келли оттуда вынули.
У остальных девушек в зале есть хотя бы возможность быть подходящей парой своему
мужу, после всех интервью и тестов на личность, которые они проходили.
— Спасибо, — говорит она. — А я тебя знаю. Мой отец когда-то познакомил меня с твоим.
Я не отвечаю, а перевожу свое внимание обратно на сцену, где занавес начинает
шевелиться. Сделав глубокий вдох носом, я медленно выдыхая через рот.
Со сцены к подиуму подходит мужчина. Он заметно нервничает, переводя свой взгляд от
аудитории к президенту Латтимеру и обратно.
— Дамы и господа, — говорит он. Его голос обрывается на последнем слоге, и по залу
полетели смешки. Мужчина прочищает горло и пытается снова. — Дамы и господа, мы собрались
здесь сегодня, чтобы отпраздновать свадебные церемонии молодых людей из Истглена и милых
дам из Вестсайда. Их союзы представляют собой лучшее, что может предложить наша маленькая
нация, а также символизируют мир, за который мы боролись и которого добились вместе.
Человек, произносящий речь, часто меняется, но речь остается такой же. Она грустная и в
то же самое время нелепая.
Рыжеволосая девушка рядом со мной сжимает руки так крепко, что ее суставы белеют, а
носок ее туфли начинает отстукивать нервный ритм по полу. Человек на подиуме махает кому-то
рукой за кулисами, и занавес медленно начинает двигаться в сторону. По залу раздается
металлический скрежет, от которого у меня сводит зубы. Те парни, которых видно первыми,
заметно нервничают. Они не могут стоять спокойно, качаются вперед-назад, засовывают руки в
карманы брюк и вынимают их оттуда. Низкий темноволосый мальчик, который выглядит больше
на двенадцать, чем на шестнадцать лет, пытается сдержать хихиканье и опускает подбородок на
грудь, но его плечи все еще прыгают от смеха. Я рада, что он не будет моим.
Они поставили того, кто будет моим, прямо в середине. Он выглядит старше остальных,
что имеет смысл, учитывая его возраст. В свои восемнадцать, он на два года старше всех
остальных, но я не уверена, что дело только в возрасте. Я не помню, чтобы он когда-то выглядел,
как мальчишка. Вокруг него всегда присутствует какое-то гравитационное поле. Он не
нервничает. И я не могу представить его, хихикающим над чем-то. Его холодный, безразличный и
слегка изумленный взгляд, направлен вперед. Он даже не смотрит в мою сторону.
Он должен был стоять здесь два года назад. Он был предназначен для Келли, но за день до
их церемонии мы получили уведомление, что он не будет принимать участие в свадебной
церемонии, пока ему не исполнится восемнадцать, и о том, что это замуж за него выйду я.
Наверное, такое поведение приемлемо, когда ты сын президента. В качестве утешительного приза,
они позволили Келли убрать свою кандидатуру из списка невест. Конечно же, она
воспользовалась этой возможностью, от которой я бы сейчас и сама не отказалась.
— О, боже мой, — восклицает рыжая девушка, переводя на меня свой взгляд. — Тебе так
повезло!
Я знаю, что она говорит это искренне, и пытаюсь улыбнуться, но мои губы отказываются
повиноваться. Человек на подиуме передает слово жене президента, миссис Эрин Латтимер. Она