из тех женщин со светло-каштановыми волосами и пышными формами, которые всегда
заставляют мужчин провожать их глазами, куда бы они ни пошли, но ее голос резок и даже
холоден.
— Как вы все знаете, — говорит она. — Я буду называть имя жениха, который будет
выходить вперед, а затем вскрою конверт с именем девушки, его будущей женой, — она
окидывает нас взглядом. — Как только ваше имя будет названо, пожалуйста, поднимайтесь на
сцену. Если по окончании церемонии ваше имя не назовут, это означает, что комитет решил, что
вы не подходите ни одному из молодых людей в этом году, — она одаривает нас мимолетной
улыбкой. — Конечно же, в этом нет ничего позорного.
Однако, все знают, что это не так. Никто никогда не говорит об этом, но все знают, что
если девушке не подбирают партнера, это полностью ее вина. Всегда виноваты девушки.
Первое имя — Люк Аллен. Он блондин, с россыпью веснушек на носу, похожих на
коричневый сахар. На мгновение его глаза широко раскрываются, когда миссис Латтимер
разрывает конверт с его именем и вытаскивает бежевого цвета карточку.
— Эмили Торн, — произносит она.
Я слышу шуршание позади себя и возбужденный шепот, и поворачиваю голову. Крошечная
девушка со светло-каштановымм волосами пробирается через девушек, сидящих в ее ряду. Она
слегка спотыкается, поднимаясь по лестнице на сцену, и Люк торопится вперед, чтобы взять ее за
руку. Некоторые из девушек позади вздыхают, будто это величайший романтический жест,
который они когда-либо видели, в то время
как я сдерживаюсь, чтобы не закатить глаза. Люк и Эмили неловко стоят рядом, бросая
друг на друга взгляды, пока их не просят отойти к краю сцены, чтобы можно было объявить
следующую пару.
Спустя несколько часов остается только один конверт, не смотря на то, что в зале все еще
сидит много девушек, в том числе и рядом со мной. Рыжая девушка начинает плакать, когда
миссис Латтимер поднимает последний конверт. Мне хочется сказать ей, чтобы она радовалась,
что идет домой сегодня. И что теперь у нее есть шанс понять, что она на самом деле хочет от
жизни. Но я знаю, что она пропустит мои слова мимо ушей, поэтому я даже не пытаюсь.
Миссис Латтимер смотрит на своего мужа, который подходит к ней на подиум. Он очень
высокий мужчина, сразу видно откуда это у его сына. У него темные волосы с проседью на
висках. Его бледно-голубые глаза просматривают толпу и задерживаются на мне. Я начинаю
дрожать, но смотрю ему в глаза.
— Сегодня особенный день, — говорит он. — Даже более особенный, чем обычно.
Несколько лет назад, после войны, в нашем обществе шли разногласия по поводу того, как мы
должны восстановить нашу жизнь. В конце концов, обе стороны смогли прийти к соглашению.
Интересно, как он превратил войну в разногласие, а навязанное мнение в соглашение. Он
всегда умел мастерски подбирать слова и искажать истории, которые он нам рассказывает.
— Как вы все знаете, мой отец, Александр Латтимер, возглавлял группу, которая, в
конечном итоге, пришла к власти. Вы также знаете Сэмюэла Вестфалла, выступавшего против
него, но который со временем согласился с мнением моего отца.
Это ложь. Мой дедушка никогда не соглашался с Латтимером. Он хотел
демократию, чтобы люди могли голосовать и выражать свое мнение о своей жизни. Он
провел годы, помогая и управляя постоянно растущей группой выживших, пока они не нашли это
место. И затем все это было отобрано Александром Латтимером, который хотел династию для
себя и своих потомков.
Я не могу повернуть голову, чтобы найти моего отца или Келли в толпе. После всех этих
лет, они умеют скрывать свои эмоции, но я ясно увижу ярость в их глазах, и не могу позволить,
чтобы это было заметно и на моем лице.
— И сегодня, впервые в истории, мы организуем свадьбу между Латтимером и
Вестфаллом, — говорит президент с улыбкой. Она почти искренней, может, так и есть, но я также
знаю, что этот брак значит для него. И этому он сейчас рад — еще одна возможность укрепить его
власть. После моего отца больше не будет Вестфаллов. Президенту недостаточно, что на моем
отце закончится династия Вестфаллов, ему нужно сделать его детей Латтимерами. — До
недавнего момента, наши семьи не были особо успешными в рождении девочек, — продолжает
президент Латтимер. В толпе слышится смех, но я не могу заставить себя присоединиться, хотя и
знаю, что должна. Когда смех стихает, президент поднимает вверх конверт, чтобы все его видели.
— Сын президента и дочь основателя, — объявляет он.
Понятное дело, мой отец не основатель, это мой дед основал этот город, который забрал у
него Александр Латтимер и его приспешники. Однако, тогда была заключена договоренность о
том, что все преемники основателя будут носить этот титул, также, как и преемники Александра