Я отличаюсь от этих девушек вокруг меня, потому моя миссия не просто выйти замуж за
Бишопа Латтимера. Моя миссия не сделать его счастливым и нарожать ему детей.
Моя миссия — убить его.
Глава 2
После церемонии все направляются в подвал мэрии, где у стен расставлены длинные
столы, с чашами ярко-розового фруктового пунша, выставленные рядом с одним большим
свадебным тортом. Всем невестам и женихам едва достанется по маленькому кусочку, но для
меня одна только мысль о сладком креме, прилипающим к моим зубам, вызывает тошноту.
Родители Бишопа поздравляют нас, как только мы входим в зал. Его отец обнимает меня и
целует в щеку. Я стараюсь не кривиться, но моя улыбка совершенно не естественна. Его мать не
настолько демонстративна, она кладет руку мне на плечо и практически сразу ее убирает.
— Веди себя с ним хорошо, — говорит она мне, не скрывая угрозы в голосе.
— Мам, — говорит Бишоп, кидая ей острый взгляд. Он кладет свою руку мне на поясницу
и уводит подальше от своих родителей. — Где твоя семья? — спрашивает он, наклоняясь ко мне,
чтобы я лучше его слышала.
Это первые слова, которые он сказал мне, за исключением наших обетов, которые на самом
деле не считаются, хотя если бы мы жили в другом мире, они были бы намного важнее всего
остального.
Я указываю в дальний угол комнаты, где стоят мои отец и Келли, которая прислонилась к
стене.
— Пойдем поздороваемся, — говорит Бишоп, и я удивленно смотрю на него. Наши семьи
притворяются, что ладят, мы все время улыбаемся и жмем друг другу руки, но на самом деле не
выносим друг друга. Но сейчас его голос звучит абсолютно нормально, а его глаза полны
искренности. Он хороший актер. Мне нужно быть осторожной с ним.
Когда мы приближаемся, Келли с улыбкой на лице отталкивается от стены и встает рядом с
отцом. Мой отец тоже улыбается, но его улыбка более сдержана и совсем не отражается в его
глазах.
— Папа, — говорю я, — думаю, вы знакомы, — я не могу заставить себя назвать Бишопа
своим мужем. — Это мой отец, Джастин Вастфалл.
Они пожимают друг другу руки.
— Рад видеть вас снова, сэр, — говорит Бишоп. Он смотрит на отце и не моргает. Мой отец
не пугает Бишопа, как остальных людей.
— Взаимно, Бишоп, — отвечает мой отец, хлопая его по плечу. — Это моя старшая дочь,
Келли.
— Папа, я уверена, что он знает, кто я такая, — усмехается Келли. — Он же почти женился
на мне два года назад, — добавляет она, смотря на Бишопа из-под опущенных ресниц.
Я не совсем уверена в том, что она делает: то ли флиртует с ним, то ли просто хочет
напомнить о том, что его обязательство было прежде всего перед ней. В чем я точно уверена, она
хочет быть той, кто лишит его жизни, но она была лишена этого шанса. И это еще одна причина,
по которой она никогда его не простит. Я опускаю взгляд, надеясь, что он не чувствует это
напряжение между нами.
— Я помню, — просто отвечает он ей и улыбается, обнажая прямые белые зубы. Улыбка
будущего президента. — Но приятно, наконец, познакомиться.
Мы делаем круг по комнате, принимая поздравления от незнакомцев. Я смотрю на других
невест, у большинства которых сияют глаза и широкие улыбки на лицах. Они не отходят от своих
новых мужей, гордо хвастаясь ими и радуясь любому вниманию к себе. Беспокоятся ли они о том,
что будет позже? Я не сомневаюсь, что большинство этих девушек никогда не видели своих
мужей до сегодняшнего дня. Как они могут так широко улыбаться? Как они могут быть так
уверены в собственном счастье?
— Ты готова идти? — спрашивает меня Бишоп. — Я не думаю, что выдержу еще одно
рукопожатие.
Я готова. Часть меня желает убить его прямо здесь и сейчас. Просто схватить нож со стола
и, игнорируя все продуманные шаги, пырнуть его в грудь.
— Да, — отвечаю я. — Мне нужно попрощаться со своей семьей.
Бишоп кивает, и я облегченно вздыхаю, когда он не следует за мной. Я хочу побыть
наедине с семьей в последний раз.
— Ну, — говорю я, снова приближаясь к отцу и Келли. — Вот и все.
— Ты сможешь сделать это, — говорит Келли, сжимая мои пальцы до боли в костях. — Он
достаточно симпатичен и даже мил, — ее ухмылка опровергает ее же слова. — Переживи
сегодняшний день, а завтра будет легче. Я обещаю.
Но как она может мне это обещать? Не ей нужно сейчас идти в чужой дом с незнакомым
парнем и позволить ему…
Мой отец смотрит мне в глаза.
— Помни про наш план, — говорит он едва слышно. — И помни, что я тебя люблю.
Я не сомневаюсь в его любви, но разъяренная часть меня все же задает вопросы: с чем
связана эта любовь? С моим послушанием, моей помощью, моим успехом? Будет ли он все еще
меня любить, если я провалю эту миссию?
Я киваю, поджав губы, потому что не уверена, что еще могу сказать.
Бишоп и я — одни из первых пар, направляющихся к выходу, и парни постарше свистят и
кричат несуразицу нам вслед.
— Уходите так рано?
— Не можешь больше ждать, да, Бишоп?
— Кто-то очень хочет посмотреть что там под этим платьем.