Я улыбаюсь в ответ и опускаю голову, чтобы скрыть румянец на щеках.
Мередит накрывает стол для пикника на заднем дворе, когда мы проходим через ворота.
Она улыбается нам и спешит взять миску фруктового салата из моей руки.
— Мы очень рады, что вы смогли прийти, — говорит она.
— Спасибо за приглашение, — говорю я.
Она указывает нам на стол и столы на газоне.
— Чувствуйте себя как дома. Я принесу что-нибудь выпить.
Бишоп садится на один из стульев, а я села на скамью. Мередит возвращается с двумя
стаканами лимонада и Диланом, который нес блюдо из мяса.
— Привет, — говорит он с улыбкой. — Вы не против стейка?
— Звучит здорово, — я заставляю себя говорить. Мой голос лживо веселый, как и его, и
Бишоп поднимает брови, глядя на меня.
— Только самое лучшее для сына президента, — говорит Дилан, хлопая Бишопа по плечу
свободной рукой. Бишоп улыбается, но это не по-настоящему.
Мы ведем светскую беседу в течение нескольких минут, а потом пришли Джейкоб и его
жена, Стефани. Они оба маленькие и чернявые, и легко могли сойти за брата и сестру. Джейкоб
дружелюбно улыбается мне, когда мы знакомимся. Стефани беременна, ее живот вздулся так,
будто она съела целый арбуз. Она погружается в шезлонг со вздохом облегчения. Она смотрит на
меня извиняющейся улыбкой.
— Никто не сказал мне, как утомительно это будет.
— Я могу представить, — шучу я, хотя я действительно не могу.
Она гладит живот рукой.
— Осталось несколько недель. Мы очень хотим встретиться с этим маленьким мальчиком.
Или девочкой.
Джейкоб садится рядом с ней и кладет руку на ее плечо.
— Тебе что-нибудь нужно? — спрашивает он.
Она улыбается ему, все ее лицо светится.
— Нет, я в порядке, — она, кажется, довольна, но мне интересно, насколько это реально.
Мередит присоединяется к нам с задумчивым выражением на лице.
— Я не могу дождаться, когда у меня будет ребенок, — говорит она.
Я смотрю вниз на землю и говорю себе молчать. И на этот раз я смогла прислушаться к
своему совету. Я не могу поверить, что она хочет ребенка от Дилана. Видимо, ей очень хорошо
промыли мозги, раз она на самом деле думает, что это улучшит ее положение.
Меня поражает, насколько нелепо все это. Мы — группа детей, которые играю во
взрослых. Жарим шашлыки и говорим о детях. Даже в восемнадцать лет, Джейкоб и Стефани,
кажется, молоды, слишком молоды, чтобы становиться родителями. Отец рассказывал, что до
войны, много людей не женились и не заводили детей до тридцати лет. А теперь люди рожают
уже в шестнадцать.
Но я завидую женщинам, которые жили раньше меня, и те, кто имел возможность вообще
не рожать детей. В настоящее время, дети — это самая ценная валюта. Никто не спрашивает,
хочешь ли ты детей. Я знаю, что нам с Бишопом не суждено растить детей вместе, но я не
удивлюсь, если он завидует Стефани и хочет, чтобы у него был свой ребенок. Я ловлю его взгляд,
и он улыбается. Что-то в его лице говорит мне, что я не единственная, кто признает
смехотворность этой жизни.
— Стейки готовы! — говорит Дилан, и Мередит бросается к нему с голубым подносом.
Мы садимся за стол. Я сижу с краю, Дилан и Мередит напротив меня. Бишоп сидит в
шезлонге, Стефани и Джейкоб слева от него.
Прошло полчаса, когда я замечаю, что Стефани и Джейкоб сидят очень близко и смеются
над какой-то шуткой. Даже Дилан и Мередит пытаются притворится влюбленными. Она кормит
его арбузом и мило улыбается, а он сидит довольный. Я сдерживаю позывы к рвоте и хочу
ударить его в глаз. Но нельзя отрицать, что близость других пар заставляет меня нервничать. Они
могут подумать, что наши отношения не настоящие, а это не пойдет мне на пользу.
Я делаю глубокий вдох, встаю вместе с тарелкой и иду к нему. Когда Бишоп смотрит на
меня, я улыбаюсь.
— Есть ли место для меня? — спрашиваю я. Я не даю ему шанса ответить. Я сажусь на его
колени и надеюсь, что ему не тяжело.
Он изучает меня долгим взглядом.
— Я не сломаюсь, — говорит он наконец. Он кладет руку мне на поясницу, поддерживая
меня.
— Я высокая, — говорю я в качестве извинения.
— Я заметил, — тихо говорит Бишоп. — Мне это нравится.
Тепло в моей груди грозится поглотить меня, а огонь в груди словно сжигает меня заживо.
Краем глаза я вижу, что Стефани и Джейкоб смотрят на нас, но я не могу отвести взгляда от
Бишопа.
— Как… — я прочищаю горло. — Как твой стейк?
— Хорош, — Бишоп смотрит в свою тарелку. — Твой?
— Тоже, — говорю я.
На лоб Бишопа упала прядь волос. Я протягиваю руку и смахиваю ее, чувствуя, какие они
шелковистые и мягкие. Бишоп слегка поворачивает голову, а я касаюсь его щеки. Его рука
остается на моей спине, а его большой палец гладит ее.
— Я думал, ты сделаешь клубничный пирог, — сказал Дилан за моей спиной. — Я же
говорил тебе.
Бишоп перестает гладить мою спину, и я поворачиваю голову, следуя за его взглядом.
Дилан и Мередит стоят возле их задней двери. У нее в руках пирог, а на лице счастливая улыбка.
