— Что ты сказал ему? — интересуюсь я.
Бишоп усмехается.
— Он больше не тронет Мередит. Это все, что имеет значение.
— Но как же…
— Я пойду в дом и приведу себя в порядок, — говорит он, обходя меня. Он отходит от
меня, и я провожаю его взглядом. Он сильный, я знаю это. Я почувствовала это, когда он помог
мне подняться на скалу на реке, и как тряс забор. И теперь я знаю, что он может быть
безжалостным. Интересно, увижу ли я новые стороны Бишопа.
Это должно заставить меня опасаться, но я восхищаюсь им за его безжалостность. Он не
боится действовать, когда действия необходимы. Когда мы впервые встретились, я думала, что он
равнодушный. Но сейчас я понимаю, что он чувствует так же глубоко, как и я.
С самого начала он не специально перевернул все мои простые, заранее сформированные идеи о
том, кто он. Бишоп — головоломка. Мне нравится, что эта головоломка сложная, и что-то мне
подсказывает, что ее разгадка будет уникальной и интересной.
Глава 15
Мы тихо едим ужин, и я не спрашиваю Бишопа, куда он уходит после этого. Я убираю со
стола и из окна кухни я вижу Мередит, которая входит в свой дом, и я стучу по стеклу, чтобы она
заметила меня. Она оборачивается ко мне с опухшими и красными глазами. Я поспешно выхожу
на улицу.
— Эй, Мередит, — говорю я. — Как он?
Она сжимает руками забор. Ее волосы выглядят грязными.
— Его перевели из хирургии. Все прошло хорошо.
Я неловко захожу на ее участок.
— Все будет хорошо, — говорю я.
— Он сказал… — слеза скользит вниз по ее щеке, и она убирает ее с нетерпением. — Он
сказал, что как только сможет, он подпишет петицию, чтобы мы развелись. Он сказал, что
президент Латтимер одобрит это, — ее голос срывается. — Он сказал, что мы не подходим друг
другу. Он даже не спросил меня, чего я хочу.
Значит, вот что сказал Бишоп.
— Разве это не то, чего ты хочешь? — спрашиваю я. — Он бьет тебя, Мередит.
Она смотрит на меня с таким испепеляющим презрением, что я делаю шаг назад.
— Ты думаешь, я не знаю этого? — говорит она. — Наш брак закончился. Я вернусь в
город к родителям, а потом что? Никто не захочет меня.
— У нас в городе полно парней, которые ищут жен.
— Я уже была женой.
— Ты не знаешь этого. Кроме того, ты не должна выходить замуж, — говорю я. — Ты
можешь устроиться на работу и жить для себя, где кто-то не будет бить тебя.
Она смеется с такой горечью, что мое горло сжимаются.
— Я хочу семью, Айви. Я хочу детей. Я не хочу жить с родителями и смотреть, как люди
жалеют меня, потому что я не смогла удержать мужа.
— Этого не произойдет, — говорю я, хотя у меня нет убежденности в том, что это не так.
Но все же, есть много девушек, которые никогда не были замужем и которые живут своей жизнью
в одиночку. — Даже если и произойдет, то лучше так, чем терпеть побои каждый день.
Мередит прикусывает губу, слезы текут по ее щекам.
— Может быть, — говорит она. Она пожимает плечами. — Думаю, теперь я никогда не
узнаю.
— О, Мередит, — говорю я, разрываясь между разочарованием и скорбью.
— Не надо сочувствия. Это мой выбор, — она открывает дверь своего дома. — Я знаю, ты
хотела, как лучше, — она не смотрит на меня. — Но это не тебе решать.
Я возвращаюсь в дом и пытаюсь почитать на веранде, но удушающая жара и мое
собственное беспокойство против этого. Бишопа по-прежнему нет дома, когда я ложусь в кровать
ближе к полуночи, и я надеюсь, что он не наказывает себя за то, что произошло ранее. Может
быть, Мередит права, и это не было решением Бишопа, но я не жалею, что он это сделал. Я не
хочу его жалеть. Мне жаль, что я не подумала об этом первой.
Я не помню, как уснула, но звук из душа будит меня. Я приподнимаюсь на локтях и слышу
тихий плевок — видимо, Бишоп чистит зубы. Дверь в ванную открывается, и его темный силуэт
движется по коридору.
— Ты только что пришел домой? — спрашиваю я.
Он останавливается в дверном проеме. Вокруг его бедер белое полотенце.
— Несколько минут назад. Я тебя разбудил? — спрашивает он тихо.
— Все нормально, — я сажусь. — Где ты был?
Он проводит рукой по волосам и вздыхает.
— На прогулке. Прости, что я ушел без предупреждения. Мне нужно было уединиться на
некоторое время.
— Я видела Мередит. Она сказала, что Дилану сделали операцию, и все прошло хорошо.
Бишоп не отвечает. Я чую свежий запах мыла.
— Он сказал ей, что он подпишет петицию, чтобы прекратить брак.
Бишоп кивает и входит в комнату. Я могу сказать, что он следит за мной, но я не вижу его
глаза.
— Ты поступил правильно, — говорю я. Я смущаюсь, но он заслуживает знать все.
— Разве? — глухо спрашивает он. — Тогда я не так сильно отличаюсь от Дилана, — он
выдыхает.
Я села на колени на краю кровати. Я хочу быть ближе, чтобы я могла прикоснуться к нему,
хотя это ужасная идея.
— Не говори так. Иногда боль — это единственный язык, который понимают некоторые
люди. И ты другой, — мой голос напрягся. — Ты не причиняешь мне боль, Бишоп.
В течение длительного времени, я слышу только тиканье часов на моей тумбочке. Его глаза
