199 Лягушкам привольно жилось на просторах пруда:орали, скакали — никто не чинил им вреда;но бес им внушил, что у них есть в монархе нужда:мол, царь — он блюститель порядка, вершитель суда.200 Взмолились к Юпитеру: царь-де им нужен давно.Тот внял их мольбам, и с небес в пруд свалилось бревно;такого при этом наделало шуму оно,что, разом умолкнув, лягушки нырнули на дно.201 Но глядь, — царь улегся, уткнувшись в прибрежную тину,молчит... Уж иные уселись на царскую спину.И снова мольбы олимпийскому шлют властелину:желаем другого царя, не такую дубину.202 Юпитер прогневался; вот беспокойные твари!Ну что ж, — и назначил он аиста им в государи;был грозен тот царь: предавал он немедленной каревиновных и правых — проглатывал сразу по паре.203 Юпитера снова тревожит лягушачий хор:«Склони к нам, создатель, свой слух, брось сочувственный взор!Наш царь, что ниспослан тобою — тебе не в укор —губитель народа, он изверг, тиран, живодер.204 Убийственным клювом хватает он подданных, чтобыотправить их в недра своей ненасытной утробы.О, если б его отрешил ты, убрал ты его бы!Как жить нам с подобным царем — воплощением злобы?»205 Ответствовал им громовержец на это: «Не вы ли,свободой пресытясь, меня о монархе молили?Я слушать вас больше не стану, не тратьте усилий:вам очень хотелось царя — вы его получили».206 Блажен кто свободен, счастливец кто вольным живет.Возможно ли радость вкушать, если чувствуешь гнет?Ничто, как свобода, не красит людской обиход,на горы златые свободу менять — не расчет.207 И вот — достоянье ценнейшее наше, свободу,злодейски у нас отнимаешь себе ты в угоду,сжигая нам тело и душу: тебе, сумасброду,охота в рабов превратить всю людскую породу.208 А если взбунтуется против тебя, лиходей,иной из невольников, — не разорвет он цепей:поддавшийся раз будет вечна под властью твоей.Ступай же! И вновь у меня появиться не смей!209 Ступай, говорю! Мне водиться с тобой не под стать.Как любишь ты мучить, тиранить, терзать, истязать!Втираешься в дом ты, как хитрый и дерзостный тать,чтоб сердце украсть потихоньку иль силой отнять.210 А им завладев, исхищаешь его ты из телаи той приподносишь, кому до него нету дела;и сердце не бьется — трепещет оно оробело,от прихоти злого Амура завися всецело.211 Оно, словно ласточка, будет метаться отныне:то предано будет Сусанне, а то — Мерхелине;в руках твоих сердце подобно податливой глинеи тяжкие терпит страданья по этой причине.212 Ты к слабому сердцу безжалостен, неумолим;оно, хоть страдает, покорно веленьям твоимподобно листку, что настойчивым ветром гоним,и ищет пристанища там, где смеются над ним.213 Чем я пред тобой виноват? Ты являешься на домкак друг, но меня истязаешь душевным разладом;не выказав цели злодейской ни знаком, ни взглядом,все радости мне отравляешь ты желчью и ядом.214 Силен ты и ловок, тебя мне осилить невмочь,а если бы даже сумел я тебя перемочь,не стал бы глумиться, лишь выгнал бы из дому прочь,тебе же не совестно мучить меня день и ночь.215 Ответь — чем я грешен? Что сделал тебе я худого?В кого ни влюблюсь, — иль меня отвергают сурово,иль, дав обещанье, сдержать и не думают слово;в злой час ты мне встретился, — я повторю тебе снова.216 Надежду питать, что тебя пристыжу я, — смешно:уйдешь если в дверь, так немедленно влезешь в окно.Коварный обманщик, тебя раскусил я давно:старательно ткешь, но дрянное выходит сукно.
