– Нет-нет, не стоит, – быстро отозвалась Адель и тут же пожалела об этом. Как было бы славно свалить самую тяжёлую часть разговора на Юлиану! Славно и трусливо… Трусости, которая облегчает жизнь, она не презирала, когда дело касалось столь тонких вопросов. Но почему-то беседа через тётю отдавала фальшью, а Берингар воспитал в ней честность. – Гм… спасибо, что помогли мне это выяснить.
Они покивали, снова замолчали. Адель впала в отчаяние – как вежливо от них отвязаться?! Не посылать же просто за дверь? Брата бы сюда, он умеет… Но не успела она снова сказать чего-то неподобающего, как в дверь постучали. Берингар вошёл, не дожидаясь разрешения.
– В чём дело? – спросила Юлиана, неторопливо поворачиваясь к нему. – Мы почти закончили. Ты волновался?
– Подождите здесь, – велел Берингар. Разумеется, он не волновался, просто держал наготове пистолет. – Адель, иди со мной.
– Дай ей отдохнуть! – возмутилась Юлиана. Адель уже подскочила и, оправив юбки, деловито направилась к выходу: приказной тон Берингара напоминал их путешествия, не оставлял иного выбора и в принципе был её любимым, как ни стыдно это признавать.
– Не могу сказать, что меня сильно утомил процесс, – съязвила она, не удержавшись. – А что случи…
Берингар захлопнул дверь и повёл её по коридору.
– Бер?
– Когда ты в последний раз видела Ингрид? – отрывисто спросил он.
Из головы Адель мигом вылетели все события последнего получаса: слова Берингара, а также рыдающая в углу гостиной Эмма, ничего хорошего не предвещали.
– Вечером, перед сном, – напряжённо ответила она, стараясь поспевать за быстрым шагом. Боковое зрение выхватывало мелькающие пейзажи, портреты предков и гобелены со сценами охоты и войны. Они вышли на лестницу и спустились на этаж к слугам, где тоже царил переполох. – Она приносила мне тёплое молоко, потом пожелала спокойных снов и ушла к себе… вроде бы… Я не заметила ничего необычного, если ты об этом.
– У себя она и осталась, – хмуро заметил Берингар и шагнул на порог небольшой комнаты, в которой Адель никогда не была. На кровати, занимавшей половину тесного пространства, лежала Ингрид. Можно было потешить себя глупой надеждой, что она спит или больна, но какой в том смысл? Адель сразу увидела, что глаза служанки широко раскрыты и смотрят в потолок, руки раскинуты…
– Как жаль…
Эти слова показались ей совсем пустыми, не выражающими ничего. А ведь в самом деле жаль – Ингрид сделала так много даже для Адель, чего уж говорить о семье Клозе. Она застала покойную госпожу Вильгельмину, а теперь находилась за той же самой чертой.
Равнодушная к судьбе людей, не особенно ей близких, Адель пыталась понять, что чувствует теперь. Ингрид понравилась ей сразу и ни разу не сказала ничего такого, что бы оттолкнуло или обидело. На первый взгляд резковатая, но добрая в душе, полная энергии и неиссякаемого стремления сделать жизнь своих господ проще и лучше… Такой была Ингрид. Именно что «была».
– Прикрой дверь, – сказал Берингар и сам склонился над Ингрид. – Не хочу, чтобы нас слышали. Ингрид умерла во сне.
– Она же была здорова!
– Одно другому не мешает, – сухо поправил он. – Есть случаи, когда здоровые люди умирают во сне. Есть случаи, когда здоровые люди умирают от страха.
– Ты хочешь сказать… – Адель подошла и тоже поглядела в лицо мёртвой служанки. На нём отражался непритворный ужас. – Её что-то напугало, и она умерла ночью? Или это непременно был кошмарный сон? Неужели от такого можно скончаться?
– К сожалению, скончаться можно от чего угодно, – в устах другого человека это мог быть неуместный сарказм, Берингар Клозе констатировал факт. – Мне не нравится кое-что ещё.
– Магические следы? – догадалась Адель. – Порча на расстоянии? Как та, что она лечила у тебя.
– Нет, не как та. Это трудно объяснить человеку без должной подготовки, – он немного помолчал, подбирая слова. – Есть следы на коже и следы на одежде, о них я тебе уже говорил. Существуют более сложные виды проникновения и вмешательства, при которых следы остаются глубоко внутри.
– Писарь… – начала было Адель и запнулась. Наверное, не время об этом говорить.
– Да, над ним ворожили именно так, – коротко ответил Берингар. – Сейчас важно другое: Ингрид умерла ночью, вероятно, во сне, и она была очень напугана. При этом следы магического воздействия я обнаружил на её подушке.
– На подушке?
– Когда Эмма привела меня сюда, подушка ещё была влажной от пота, а пот выделяется кожей. Ещё одно коварное свойство подобных следов – они выветриваются, как только покидают тело, будь то кровь, пот, слёзы, моча… Память крови сильнее, но крови здесь нет. Я успел определить только их присутствие, но не суть.
– Всегда так происходит? – Адель пыталась уложить в голове сложную чужую магию.
– Нет, что и составляет третью сложность – колдовал кто-то весьма ловкий в своём деле. Летальный исход при малой дозе чар… Я могу сравнить это только с пулями Милоша, а тебе известно, что он очень хороший колдун.
– Получается, когда на ком-то применяют гипноз, это оставляет магический след внутри?
