И в этот момент король еще раз взмахнул рукой, которую по-прежнему держал вровень с хрустальными зубцами своей короны, и по его приказу стены магического дворца раздались, чтобы явить Лиразели бесконечные лиги зачарованного королевства. Благодаря магии, сплетенной движением пальцев короля, она увидела и темно-зеленые леса, и влажные равнины Страны Эльфов, и торжественные бледно-голубые горы, и долины, охраняемые их сверхъестественными обитателями, и всех сказочных зверей, что бродили в полутьме под покровом густой листвы, и даже шумную ватагу троллей, что неслись к границам Земли. И еще увидела Лиразель дозорных, поднявших к губам рога, на которых играли яркие краски рассвета, и это было ясным доказательством величайшего триумфа ее отца, сумевшего при помощи своего сокровенного искусства приманить из невообразимой дали утреннюю зарю, призвать ее только для того, чтобы умиротворить дух дочери, потрафить ее капризам и отвлечь от мечтаний о Земле. И Лиразель видела лужайки, на которых веками праздно дремало Время, не засушившее ни одного цветка из тех, что их обрамляли; и новая заря, что, рассеивая томные краски Страны Эльфов, вставала над ними, пришлась принцессе по душе, ибо с ее приходом любимые ею лужайки обрели красоту, какой не знали они, пока удивительный и прекрасный рассвет не совершил свое дальнее путешествие и не смешался с сумерками зачарованной земли. И ярче, чем прежде, горели, сверкали и серебрились над лужайками легендарные шпили и башни дворца, о котором может рассказать только песня.
И от этой ослепительной красоты отвел взгляд король эльфов и посмотрел на дочь, надеясь увидеть, как озарится радостью и удивлением ее лицо, когда станет она взирать на свой сияющий дом, навсегда отвратясь от полей, где властвуют старость и смерть, и где — увы! — Лиразель все это время незримо блуждала. Но глаза принцессы — глаза, ради которых он заставил рассвет отклониться от предначертанного природой пути — хотя и были обращены к Эльфийским горам, с которыми они удивительно сочетались своей голубизной и таинственностью, все же в их магических глубинах, в которые пытливо заглянул король, он увидел все ту же затаенную мысль о Земле!
Мысль о Земле… И это несмотря на то, что он взмахнул рукой и, использовав свое могущество, начертал в воздухе таинственный знак, призывающий в Страну Эльфов чудо, которое должно было доставить Лиразели удовольствие и радость от встречи с родным домом! Все его владения ликовали при встрече с этим волшебством, и даже дозорные на поднебесных наблюдательных площадках протрубили свои странные сигналы, и все чудища, насекомые, птицы и цветы — все упивались этой новой радостью, и только здесь, в сердце зачарованного края, его дочь сидела и грустила по чужим полям.
И если бы король показал Лиразели какое-нибудь другое чудо вместо рассвета, он, может быть, и сумел бы вернуть ее мысли домой, однако, вызвав в Страну Эльфов эту экзотическую красоту и позволив ей смешаться с древним очарованием волшебной земли, он только сильней пробудил в дочери воспоминания об утрах, встающих над неизвестными ему полями, где Лиразель в своем воображении играла с маленьким Орионом и где среди английских трав росли простые, английские, не зачарованные цветы.
— Разве этого мало? — спросил король звучным и густым волшебным голосом и указал на свои обширные земли рукой, которая могла вызвать чудо.
И Лиразель вздохнула — этого было мало.
И тогда великая грусть овладела королем-волшебником; дочь была ему дороже всего, но она вздыхала о Земле. Когда-то была у него и королева, которая вместе с ним правила Страной Эльфов, но она была смертной и — как все смертные — умерла, ибо ее вечно влекли к себе холмы Земли, и поэтому она слишком часто отправлялась за сумеречную границу, чтобы увидеть цветущий май или буковые леса в царственном осеннем уборе. И хотя каждый раз она оставалась в полях, которые мы знаем, не дольше одного дня и всегда возвращалась во дворец еще до того, как садилось наше солнце, все же в каждый такой визит Время понемногу касалось ее, и в конце концов королева состарилась и умерла, ибо была всего лишь смертной, хотя и жила в Стране Эльфов. И эльфы, недоумевая, похоронили ее, как хоронят людей, а король остался один со своей дочерью. И вот теперь Лиразель тоже стала тосковать о Земле.
