Печаль охватила короля, но — как часто бывает и с людьми — из мрака этой печали, из погруженного в грусть разума возникло иное настроение — поющее, звонкое, исполненное смеха и радости, и тогда король встал со своего трона и поднял вверх обе руки, и охватившее его воодушевление обратилось музыкой, что зазвучала над Страной Эльфов. И вместе с музыкой, что, подобно возвращающемуся в свои берега морю, весело и мощно разливалась над зачарованной землей, все шире и шире распространялся неожиданный и вдохновенный порыв, звавший вскочить и пуститься в пляс, и никто и ничто в Стране Эльфов даже не думало ему противиться. И король торжественно взмахнул руками, и все, что кралось сквозь лесную чащу, что ползало среди листвы, что прыгало с одной голой скалы на другую или паслось среди лилий — словом, все существа во всех укромных уголках, не исключая стражника, охранявшего королевские покои, одиноких дозорных на горных вершинах и даже троллей, которые продолжали нестись к границе Земли, — заплясало под эту музыку, словно брызжущую тем весенним настроением, какое, порой, вселяется в стадо коз, пасущихся на склоне холма ранним и теплым земным утром.
А тролли тем временем подобрались уже довольно близко к сумеречной границе, и их лица сморщились, словно они заранее приготовились потешаться над людскими привычками. Со всем нетерпением, свойственным маленьким и тщеславным существам, они стремились как можно скорее пересечь черту, отделяющую Страну Эльфов от Земли, однако, завороженные чудесной мелодией, не могли больше двигаться к своей цели и только плавно скользили по кругу или по затейливой спирали, отплясывая некий странный танец, больше всего напоминающий вечернюю толкотню комаров, которую мы наблюдаем летом у себя в полях. И мрачные чудовища из старинных легенд в заросшей папоротниками чаще тоже отплясывали менуэты, которые ведьмы создали из своих капризов и насмешек давным-давно, еще в пору своей невообразимо далекой юности, когда на Земле еще не были изобретены города. Деревья в лесу, неуклюже раскачиваясь, медленно выдирали из перегноя узловатые, петлистые корни, напоминающие чудовищные когти, и танцевали, а на их трепещущих листьях водили хороводы мошки и жуки. Даже в колдовском уединении мрачных глубоких пещер пробудились от своего столетнего сна немыслимые сверхъестественные твари и тоже заплясали по сырым каменным полам.
А рядом с королем-волшебником стояла, слегка покачиваясь в такт музыке, заставившей плясать всех обитателей зачарованной земли, принцесса Лиразель, и на лице ее играл слабый отсвет улыбки, ибо втайне от всех она неизменно посмеивалась над могуществом своей непревзойденной красоты. И вдруг король эльфов поднял правую руку еще выше и остановил всех зачарованных танцоров в своей земле, внушив благоговейный трепет всем магическим существам, и над Страной Эльфов зазвучала новая мелодия — гармония нот, уловленная королем среди бессвязных откровений, что с негромким пением бесцельно блуждают в прозрачной голубизне далеко от земных берегов, и вся заколдованная страна в один миг окуталась волшебным очарованием этой странной музыки. И все дикие твари — и те, о существовании которых Земля догадывалась, и те, что сумели укрыться даже от наших легенд — вдруг запели древние песни, которые давно изгладились даже из их памяти, и сказочные духи воздуха спустились из заоблачных высот, чтобы присоединить свои голоса к общему хору. И тогда неведомые и странные чувства вдруг вторглись в вековечное спокойствие Страны Эльфов, и половодье музыки билось своими удивительными волнами о склоны темно-голубых Эльфийских гор до тех пор, пока их вершины не откликнулись странным эхом, похожим на голоса гигантских бронзовых колоколов.
Но на Земле ни этой музыки, ни даже ее эха не было слышно; ни одна нота, ни один звук, ни один еле слышный обертон этой мелодии не сумели преодолеть тонкую границу сумерек, хотя кое-где эти ноты взвивались так высоко, что достигали Небес, и носились над райскими полями, словно невиданные, редкие мотыльки, отзываясь в душах праведников чуть слышными колебаниями, похожими на отзвуки неведомо откуда взявшихся воспоминаний; и ангелы тоже слышали эту музыку, но им было запрещено завидовать ей. И хотя эта чарующая мелодия так и не достигла Земли и наши поля так и не услышали музыки Страны Эльфов, все же и тогда — как и в любые другие века — находились те, кто создавал песни нашей печали и нашей радости, не давая отчаянию овладеть человечеством. Они не слышали ни одной ноты из-за границы зачарованной земли, заглушавшей всякие звуки, но все же их сердца чувствовали танец магических каденций, и тогда они записывали их на бумаге, а земные инструменты исполняли их; так и только так можем мы услышать музыку Страны Эльфов.
