Но когда Алверик дошел до жилищ людей, из всех, кого он расспрашивал, мало кто соглашался говорить с ним о землях, лежащих к востоку; стоило ему упомянуть о каменистых пустынях, где его отряд скитался все эти годы, как его сразу переставали слушать, словно он признавался, будто ставил свою палатку на равнинах слоистых облаков, которые, пылая яркими красками, плывут перед закатом над самой землей. А те немногие, кто все же отвечал Алверику, твердили одно: только волшебники могут ответить на его вопросы.
И, узнав эту важную истину, Алверик повернулся спиной к полям и живым изгородям и зашагал назад, к своей старой серой палатке, разбитой в землях, о которых никто даже не думал, а возле палатки молча сидели Нив и Зенд и неодобрительно его разглядывали, ибо им было ясно, что Алверик больше не верит ни в истинность безумия, ни в то, что говорит луна. И, когда на следующий день они по обыкновению рано снялись с места, Нив пошел вперед без единого слова.
И после этого отряд пропутешествовал всего несколько недель, когда однажды утром на краю обработанных людьми полей Алверик встретил одного из местных жителей — старика, который наполнял в колодце ведро; и его высокий колпак и таинственный вид подсказали Алверику, что перед ним, несомненно, мудрец или колдун.
— О, господин, преуспевший в искусствах, коих боятся смертные, — сказал Алверик, — у меня есть один вопрос, который я бы хотел тебе задать. Этот вопрос касается будущего…
И колдун оставил свое ведро и с сомнением посмотрел на Алверика, чья оборванная одежда едва ли позволяла надеяться на вознаграждение, обычно уплачиваемое теми, у кого есть основания вопрошать о будущих временах. И цену за подобные услуги он тут же назвал, но в кошельке Алверика было достаточно денег, чтобы развеять сомнения старика, и тогда колдун указал путешественнику на рощу миртовых деревьев, из-за верхушек которых выглядывал острый шпиль его башни, и попросил прийти туда к восходу Вечерней звезды, ибо именно в этот благоприятный час он готов был открыть Алверику будущее.
А Нив и Зенд снова почувствовали, что их господин увлекся грезами и тайнами, которые не имеют никакого отношения ни к благородному безумию, ни к загадочной луне, и когда Алверик уходил, оба молча сидели у костра, но разум обоих полнился картинами болезненными и жестокими.
Ожидая появления Вечерней звезды, Алверик неторопливо брел под темнеющими небесами через обработанные людьми поля, и наконец оказался перед сработанной из древнего дуба дверью, по которой при каждом дуновении ветра негромко скребли гибкие ветви мирта. На стук Алверика вышел юный ученик мага и по старой деревянной лестнице, которой крысы, похоже, пользовались чаще, чем человек, провел в комнату на вершине башни.
Колдун встретил Алверика в шелковом плаще черного цвета, который, как ему казалось, больше всего пристал будущему, — без него, во всяком случае, он не мог заглядывать в грядущие года. Когда ученик удалился, маг подошел к высокому бюро, на котором возлежал толстый том в кожаном переплете, и, подняв на Алверика взгляд, поинтересовался, что хочет он узнать о будущем и чего от него ждет. И Алверик спросил, как ему отыскать дорогу в Страну Эльфов. Тогда маг открыл почерневший от времени том и начал перелистывать страницы, и первые листы книги были совсем чистыми, и лишь ближе к середине на них появились многочисленные письмена, каких Алверик никогда не видел. Когда же он выразил свое недоумение, маг объяснил, что книги, подобные этой, рассказывают обо всем на свете, но он сам всегда считал главным предметом своей заботы именно будущее, и потому овладел только той частью книги, в которой рассказывается о грядущих годах. Разумеется, добавил колдун, в Школе Магов он мог бы обучиться и большему, если бы только ему не было противно знать все те глупости, которые человек уже совершил.
Потом он погрузился в чтение, а Алверик стал прислушиваться к тому, как потревоженные его приходом крысы возвращаются на свои улицы и проспекты, которыми, по всей вероятности, служили им ступеньки старой лестницы. Наконец маг нашел то, что искал в будущем, и сообщил Алверику, что было записано в его книге: он ни за что не попадет в Страну Эльфов, покуда на поясе у него висит магический меч.
И Алверик заплатил колдуну сколько тот потребовал, а сам, опечаленный, пошел прочь, ибо опасности зачарованной земли, которые не могла бы отвести даже самая лучшая сабля, выкованная в человеческой кузнице, были известны ему лучше многих. Невдомек было Алверику, что куда бы он ни направился, заключенная в его мече магия оставляла в воздухе легкий привкус или аромат подобный запаху молнии, способный, к тому же, проникать через сумеречную границу и разноситься над всей Страной Эльфов; и, конечно, не знал он и того, что по этому запаху король эльфов узнавал о его появлении и отводил свои границы подальше, дабы Алверик не смог снова вторгнуться в его королевство. И все же он поверил тому, что прочел маг в своей книге, — оттого-то и было ему невесело.
