Вы можете спросить: как же пройти через непроходимое? План его был таков. Он знал о существовании некоего дракона, обреченного, если только молитвы тамошних крестьян достигали неба, на неминуемую смерть — как за множество замученных им девушек, так и потому, что он губил посевы. Дракон опустошил всю страну и был проклятьем этого края.
Теперь Олдерик решил выступить против него. Он сел на коня, взял копье и скакал до тех пор, пока не повстречал дракона, и тот бросился на него, выдыхая смрадный дым. И крикнул Олдерик: «Сразил ли вонючий дракон хоть одного истинного рыцаря?» И дракон, зная, что такого никогда не бывало, молча понурил голову, ибо уже пресытился кровью. «Ну, что ж, — сказал рыцарь, — чтобы еще хоть раз попробовать девичьей крови, тебе придется стать моим верным конем; или же это копье уготовит тебе ту же участь, какая, по словам трубадуров, суждена всему твоему племени».
Там-то и жили Гиббелины, предаваясь обжорству
И дракон не стал разевать свою жадную пасть и не кинулся на Олдерика, изрыгая пламя, ибо прекрасно знал, какова была судьба тех, кто вел себя подобным образом, но согласился на предложенные условия и поклялся рыцарю стать его верным конем.
Верхом на этом-то драконе впоследствии и пронесся Олдерик над Непроходимым лесом, поднявшись даже выше тех деревьев, что чудесным образом достигли невероятных размеров. Но сперва он обдумал свой хитроумный план, который заключался не только в том, чтобы поступать иначе, чем его предшественники. Он призвал кузнеца, и выковал ему кузнец кирку.
Слух о намерениях Олдерика породил в народе великую радость, ибо люди знали его как человека предусмотрительного и были уверены в его успехе, сулившем всему миру обогащение. Горожане потирали руки в предвкушении щедрых даров. Ликовала вся страна, за исключением, пожалуй, ростовщиков, опасавшихся, что скоро все должники расплатятся с ними. И еще людей радовала надежда, что Гиббелины, лишившись своих сокровищ, разрушат высокий мост и перерубят цепи, связывающие их с миром, и вместе со своим замком вознесутся обратно на луну, откуда когда-то прибыли и где находится их истинное обиталище. Гиббелинов недолюбливали, хотя и завидовали их богатству.
Потому-то в день, когда Олдерик оседлал своего дракона, все веселились так, словно он уже вернулся с победой, и не меньше, чем надежда на успех его благого намерения, их радовало, что, уезжая, он разбрасывал золото, поскольку, по его словам, оно ему больше не понадобится, найдет ли он сокровища Гиббелинов или, тем более, попадет к ним на стол в качестве жаркого.
Услыхав, что он отверг все данные ему наставления, одни называли его безумцем, другие говорили, что он мудрее всех своих советчиков, но никто не оценил достоинств его плана.
Олдерик рассуждал так: век за веком люди получали хорошие советы и действовали самым разумным образом, и потому Гиббелины, привыкнув, что они приплывают на лодке, поджидали их у ворот замка всякий раз, когда пустели их кладовые, подобно охотнику, подстерегающему кулика на болоте. А что получится, подумал Олдерик, если кулик сядет на верхушку дерева? Обнаружит ли его охотник? Да никогда в жизни! Поэтому Олдерик решил, переплыв реку, не заходить в ворота, а прорубить себе путь в замок сквозь скалу. Более того, он намеревался пробить его ниже уровня Потока Океана — той реки, что, по словам Гомера, опоясывает мир. Тогда, лишь только он прорубит дыру в стене, вода, хлынув внутрь и обескуражив Гиббелинов, затопит их подвалы, имевшие, по слухам, глубину в двадцать футов, а он примется нырять за изумрудами, как ловец жемчуга ныряет за раковинами.
