Многие, кстати, путали астаригасов с демонами из-за чудовищных мутаций, что вызывала нестабильная астария в организмах. Астаригасы, как высказывался сам Маэду, были еще одним бичем Истины, со стороны недовольного Астрала. И если в планетарных метрополиях их контролировать не в силах, что тогда говорить о диких землях, где процветанию тварей ничто не мешает? Увы, — риторический вопрос.
— Отчего тогда не пользуетесь какой-нибудь левитирующей техникой? — Нашелся я, пытаясь игнорировать вновь заворковавших Оза с Тильдой.
— Непрактично, — откликнулся Рензо хмурясь в неподвластное ливню лобовое стекло. — Астролёты не рассчитаны на грузоперевозки вообще, а дирижабли — слишком муторны в обслуживании.
Такого рода техника доставляет чересчур много проблем. А вес перевозок иногда достигает нескольких тонн, с которыми ей, увы, крайне тяжело справляться, без постоянных дозаправок. В промышленных целях, это, конечно, ерунда, но мы все же друиды, как никак. Загрязнение и пустое транжирство денег, что можно было бы потратить на куда более полезные и практичные вещи, — глупость. Обустройство необходимых сервисных станций для такой воздушной техники, повлечет слишком много отходов производства, что сведут на нет все потуги Обителей.
— То есть, пока вы чистите эти планеты, пусть дирижабли и астралёты засоряют другие миры? — Ехидно переспросил я.
— В других мирах не случалось испытаний оружия массового поражения и катаклизмов в результате его применения, — беззаботно хмыкнул Рензо, не обратив внимания на мой сарказм. — То, что вызывает загрязнение здесь, — в других мирах фактически неощутимо.
Дальше дорога пошла вверх, отчего тряска сделала невозможным любое общение, даже с отвязанной гравитацией. Да и говорить особо не хотелось.
Я смотрел на дорогу и мир вокруг. Завороженно и удивленно.
Миновав холм очередного кряжа, мы выехали на бездорожный серпантин, посреди опушки, откуда открывался поистине поражающий воображение вид.
Наконец-то я понял — насколько в действительности страшными были последствия войн при подобных технологиях.
Величественная, могучая река, пробиваясь в широкой расщелине, между двух горных титанов, некогда имела сотни и тысячи мостов, соединяющих искусственные кряжи берегов.
На поверхности гор, равно как и внутри, когда-то ютились огромные замки, дворцы, храмы, сравнимые с целыми городами. Неисчислимые грандиозные гиганты рукотворных божеств, — хозяев воспеваемого Астария Лимбус, мира духов, — навеки застыли вдоль берегов балочными рядами.
Они смотрели изящными суровыми ликами в небеса веками. Ожидая закатов и рассветов. Некогда здесь все жило и процветало, насыщенное величием и благодатью. Теперь: мосты обрушены, дворцы-города уничтожены забвением старой войны.
Река несла мощный поток, очищенный от заразы, но не от ошметков металла, древесины и камня. Обломки военной мощи древних армий были безжизненным, безмолвным напоминанием старых ошибок.
Я мог только догадываться сколько астарийных дирижаблей, самолетов, танков, лодок, кораблей, мобилей хранит в себе чрево реки и некогда жилых руин. Сколько трупов разумных и искусственно образумленных боевых машин, погружено в пучину.
Зрелище поражало. На какой-то миг мне стало не по себе от этого немого монумента жестокости и кровожадности. На многие столетия превратившего Гонтал в непригодную для жизни пустыню.
Пока сюда не пришло Возрождение. Как и к другим, столь же мертвецки безмолвным надгробиям.
Все чаще встречались откровенно пустынные места, напоминающие сюжет фильма «земля без людей». Ведь здесь была жизнь. В своей не извращенной, непокоренной и по-варварски полновесной форме.
Где бы не находились остальные Обители, они были далеко. В большинстве, — среди заболоченных лесов и каменистых равнин встречались самые разные жители. Вот только держались они поодаль. Не вступая ни в какие подобия контакта, которого так опасались друиды.
Возможно, там и были астаригасы, однако я их не увидел. Заповедник доисторической эклектики в моем воображении жил по своим правилам. И плевать они хотели на всех.
Черные олени с шипами на рогах и острыми гибкими крысиными хвостами; волки с чешуей вместо шерсти и размером с грузовик; выдры с несколькими парами лап и металлически отблескивающей шерстью; лягушки с едва ли не хамелеоновской мимикрией и габаритами бегемота; цаплевидые чудовища с несколькими головами и парами крыльев на, по-змеиному длинных телах, лишенных киля.
Большинство животных я вообще не знал с чем сравнить, а по насекомым с ходу можно было составлять десятитомные диссертации.
Единственным вопросом, что не давал мне покоя, — смогут ли друиды уберечь воцарившийся тут покой и умиротворение? Старая социопатия и мизантропическое видение, вдруг, с удовольствием наблюдали за картиной природы, лишенной пагубных привычек цивилизации все перекраивать под свой урбанизированный лад.
И где-то, глубоко внутри, сопоставив пейзаж древних руин с теперешним, я понимал что, при всем при этом, сейчас Гонтал, как мир, куда счастливее.
