– Так вы писательница, – говорит он, искажая английские гласные еще мягче, чем портье за стойкой. Обычно она избегает общаться с барменами и прочей обслугой. Такие непринужденные беседы в итоге звучат так, словно их заранее срежиссировали. В ее случае обычно так и происходит, просто ей не нравится это замечать.
– Можно и так сказать, полагаю. По правде, это красивое слово для проверяльщика фактов. Я здесь, чтобы обновить материал для переиздания.
– Уже бывали на острове?
– Я тут впервые. Издатель хотел иную точку зрения. Ну, чтобы кто-то посмотрел на все свежим взглядом. И вот я тут.
Раздраженная собственной нервной болтовней, она отпивает впопыхах заказанный коктейль. «Коралловый закат», что бы это ни значило. Ром, лайм, возможно, манго и какое-то рыбное послевкусие на языке. Напоминает воду в ее душе. По идее, отвратительное сочетание, но, как ни странно, оно работает – разворачивается постепенно, как медленно всплывающее воспоминание. И действует коктейль, как ей нужно. Бездна еще здесь, но теперь Клэр может заглянуть в нее, не чувствуя почти ничего.
Бармен спрашивает ее, где еще она побывала. Они болтают какое-то время о его и ее работе. Он аспирант на кафедре прикладной физики в университете. Работа барменом помогает ему платить по счетам.
Когда он наклоняется вперед, чтобы протереть стойку, она замечает маленький серебряный квит на цепочке у него на шее. Она гадает, что он хранит там.
Он отворачивается, чтобы обслужить другого клиента, а затем возвращается к ней и замечает, что напиток ослабил ее защиту.
– «Коралловый закат», – ухмыляется она. – Похоже, он уже догорает.
– Хотите еще?
– Не стоит.
– Я Андрос, – говорит он, и она удивляется, как быстро он уходит от анонимности. Зря она ему улыбнулась, вечно так.
– Клэр.
Они пожимают руки, и она быстро выдергивает пальцы из его спокойной прохладной ладони.
– Пожалуй, мне пора на боковую, – говорит она. – Завтра длинный день.
В его глазах проскальзывает странное выражение. Он встревожен или нет, печален. Будто он уже видел ее завтра и оно не оказалось хорошим. Затем его лицо проясняется.
– Я не работаю следующие пару дней. Буду рад показать вам остров, если хотите. Весь этот ремонт, объезды – тут настоящий лабиринт.
«Он всего лишь пытается быть гостеприимным», – говорит она себе и отвечает:
– По правде говоря, я предпочитаю погружаться в новую атмосферу самостоятельно. Первые впечатления и все такое. Но, возможно…
– Разумеется, это понятно, – говорит он, пожав плечами. – Надеюсь, все пройдет хорошо.
Пока они болтают, входят трое здоровяков в костюмах, усаживаются на барные стулья и смотрят по сторонам непроницаемо холодными глазами, будто проверяют возможные угрозы. Андрос подходит обслужить их. С сильным акцентом они спрашивают у него, какое есть пиво, и Клэр абсолютно уверена, что они обсуждают друг с другом, что будут пить, на русском. Они похожи на провинциальных мясников, которых запихнули в дорогую одежду, и Клэр решает, что они, должно быть, новоиспеченные нефтемагнаты, разнюхивают возможности для инвестиций в ставший сенсацией энергетический сектор острова.
Она следит за Андросом, столь стройным и гибким рядом с этими угрюмыми и тучными людьми с их чувством собственной важности, захватившими так много места. Еще больше, чем его кожа, ее занимает легкая, мягкая раскованность его движений. «Он так свеж», – думает она, удивляясь самой себе. Как существо, которое выбралось из океана и делает первый вдох.
Местная валюта взлетает и падает, находясь в такой же зависимости от сейсмической активности, как и от экономических показателей. Когда обменный курс благоприятен, североафриканцы, европейцы и американцы с обоих полушарий стекаются на остров на короткие визиты, которые называют между собой «заскочить в магазин».
Прилетай, делай свое дело и быстро сматывайся. Целее будешь.
Наутро она просыпается до восхода солнца. Как пташка. Что бы там ни накатывало на нее вчера, оно уже исчезло. Ну разумеется. Она вновь обрела самообладание, как обычно.
После кофе в ресторане гостиницы (все еще никаких сообщений о том, где и когда состоится передача) она посещает крытый спортивный центр по соседству. Чтобы добраться туда, проходит по стеклянной галерее – даже под ногами стекло, так что вокруг только дождь и туман. В дымке под ней фары ближнего света и заднего хода медленно едущих по улице машин горят, как фонарики рыбы-удильщика.
Достопримечательность центра – огромный бассейн с волнами, как утверждается, крупнейший в мире. Она надевает купальник и выходит в просторный, залитый светом зал. Бассейн явно украшен так, чтобы напомнить о прошлом острова: вдоль него художественно разложены разбитые классические колонны и другие элементы допотопной архитектуры. Стены украшены мозаикой под старину, изображающей выпрыгивающих из моря дельфинов и китов, пускающих фонтанчики.
