Она где-то слышала о том, что такое может стать правилом в ближайшие годы, по мере того как планета приближается к экологической катастрофе. Это называется прайминг. Она и не думала, что кто-то это уже практикует.
Она сует упаковку в сумку и проверяет стенд с картами. Пожалуй, хорошая мысль. Берет одну.
– Они устарели, – говорит портье. – Недавно произошло много изменений. Некоторые прибрежные дороги закрыты.
– Из-за ремонта?
– Из-за воды.
Древняя цивилизация острова исчезла примерно за 4 тысячи лет до нашей эры в результате геологических сдвигов и изменения дна океана. Утверждается, что жестко стратифицированная империалистическая культура ускоряла свое уничтожение, вырубая деревья на острове и истощая остальные и без того скудные природные ресурсы ради бесконечных войн с соперничающими приморскими странами в Северной Африке и Средиземноморье. Пока не произошло землетрясение, из-за которого быстро затопило большую часть острова.
Только вообразите: цивилизация на головокружительной высоте своей гордыни, могущества и влияния вдруг полностью исчезает. Земля содрогается и прогибается. Разверзаются пропасти, проглатывая целые здания и улицы. Языки пламени взметаются до небес, формируя душные кучевые облака, осыпающие землю градом. Крики умирающих раздаются в наполненном пеплом воздухе. И когда горстке выживших кажется, что худшее уже позади, приходит Великая волна. Когда все заканчивается, треть острова навек уходит под воду.
Единственное сохранившееся свидетельство об этом легендарном катаклизме содержится в двух философских диалогах, записанных греческим философом Платоном, который сообщает дату трагедии – 9 тысяч лет до нашей эры, ошибочно утверждая, что море затопило весь остров. Однако остров оставался почти необитаем многие столетия вследствие вулканической активности, за исключением небольшого сообщества коренного населения – у’Йой – на северном берегу. Легенды об этой затерянной атлантической цивилизации существовали и в классическую эпоху, пока остров не открыли заново португальские мореплаватели в XIV веке, назвав его Joia Verde (Зеленое сокровище) и заявив права на него от имени своего короля.
В следующие века остров становился разменной монетой в колониальной игре в духе «музыкальных стульев»: за него сражались, его оккупировали и переименовывали по очереди Испания (Тритон), Нидерланды (остров Кальмара) и на непродолжительное время Франция (Наслаждение). В период Наполеоновских войн два главных порта, Атлантическая гавань и Астерия, были разбомблены и практически разрушены британским флотом. В 1821 году остров наконец перешел к Британии в рамках мирного договора Корво, и его изначальное имя было восстановлено. Колония оставалась изолированным стратегическим форпостом с преимущественно аграрной экономикой, пока в 1946 году не была обретена независимость: тогда к власти пришла партия «Новое возрождение», выступавшая за развитие острова. Его экономический и технологический подъем за последние несколько десятилетий поразил весь мир.
И в течение всего этого времени продолжались землетрясения, ураганы и извержения вулканов – вечные напоминания о смерти, которые воспитали этот народ, сделали его таким, каков он есть. Риск и непостоянство помогают островитянам лучше ценить жизнь, стремиться к невозможному.
– Все рушится, – сказал недавно новая знаменитость Афродэдди Элеганза, – и это и есть в своем роде наша религия.
Оставшись в одиночестве в своем номере, она тут же бежит блевать в туалет. Это нервы, так с ней случается всякий раз на новом задании. Она приучила себя справляться с тревогой сразу и двигаться дальше. Она знает, зачем она здесь, но это все. Может пройти несколько часов или дней, прежде чем кто-то свяжется с ней и даст координаты и время передачи товара. Ей остается только ждать и занимать себя делом – обновлением путеводителя.
Вид с балкона скрывает туман – лишь редкие красные огоньки мерцают на крышах неразличимых небоскребов. Ей не видно моря, но она слышит его или воображает, что слышит, в кратких затишьях городского шума. Она напрягает слух и чувствует, как длинная ледяная игла проникает в ее мозг сквозь темя. Долгие перелеты всегда заканчиваются для нее так. Лекарство от этого – горячий душ.
Она включает краны в душевой кабинке, и из труб раздается стон, словно мертвец пробуждается ото сна. Она отступает в испуге. Затем придвигается ближе. Вода светло-медного оттенка то хлещет, то течет тонкой струйкой. А может, в такой окраске виновато до странности приглушенное освещение ванной. Клэр зачерпывает в ладонь брызжущую воду, нюхает. Металлический солоноватый запах. Раздумывает, не позвонить ли портье, попросить, чтобы прислали кого-то взглянуть. В итоге не звонит, а просто встает под неровный поток, настолько горячий, что едва терпит.
