На заданиях ей чаще снятся сны, а может, сами сны лучше запоминаются. Она уже привыкла к этим ночным спектаклям, подробным и связным, в которых сохраняются место, замысел и развитие, что вообще-то редко бывает в снах. Большинство снов следуют похожему сценарию. Они начинаются обыденно: она готовит еду дома на кухне, идет за почтой, за покупками – и внезапно понимает, что забыла, зачем шла, и настойчивый поиск уводит ее все дальше от знакомого окружения, порой она попадает в очень странные декорации, альтернативные реальности, драматичные и хаотичные, где обнаруживает себя в уже действующем сюжете, включающем героев, которых ее сновидящий разум вызывает из забвения, словно они только и ждали всю ее жизнь этого момента, чтобы проявить себя. Некоторые люди-фантомы оказываются столь живыми в ее снах, что остаются с ней по пробуждении, и она тоскует по ним, мечтая увидеть снова этих друзей, соперников, любовников.
Сегодня ей снится эта же гостиница, «Трезубец», ее награждают в одном из конференц-залов. Она только что издала подробный путеводитель по острову – толстую книгу, напичканную фактами, датами, загадками. Она гордится этим достижением, но огромная толпа аплодирует и смущает ее своим вниманием. Тут она вспоминает о ребенке. Да, она должна была присматривать за ребенком, пока она здесь, за маленькой дочкой своей старшей сестры, они пришли с ней в бассейн этим утром (в бодрствующей жизни у нее нет братьев и сестер, но во сне вся история опирается на факт существования этой колдовской сестры). Им было весело плескаться на мелководье, покупать рожки мороженого в баре, но потом она оставила малышку там – забыла о ней. Как она могла так поступить? Ей нужно вернуться и найти ребенка, пока не случилось ужасное.
Она выходит из конференц-зала, не оглядываясь, и спешит по надземному переходу в комплекс с бассейном. Это кошмар: в бассейне темно, но еще остаются люди, которые бродят вдоль берега под звездами. Звезды? Крыши нет – бассейн под открытым небом.
Она замечает мужчину примерно одного с ней возраста, он стоит у воды и выглядит так, будто он не отсюда: все вокруг в пляжной одежде и купальниках, а на нем толстая фланелевая рубашка, грязные джинсы с травяными пятнами на коленях и треккинговые ботинки. Мужчина смотрит на нее, когда она проходит мимо, и ей кажется, что он ей знаком, он тот, кого она знала много лет назад, но у нее нет времени вспоминать, ведь вдали на берегу она видит ребенка, копающегося в песке.
Звучит горн. Вот-вот прибудет волна. Последняя волна, в которой утонут все.
Клэр хватает малышку на руки, та стала крошечная, как новорожденный котенок. Но она не младенец, а просто миниатюрная девочка, и Клэр любит это невозможное существо всей душой, любила всегда. Она бормочет: «Теперь ты со мной, прости, я больше тебя не брошу, обещаю». Заворачивает девочку-куколку в полотенце и спешит с ней назад тем же путем. Когда они идут по надземному переходу, Клэр замечает блеск в темноте за окном, мерцающую рябь. Она присматривается: это что-то живое, нет, это множество живых существ, косяк крошечных серебряных рыбок, снующих и разом меняющих направление в темноте.
Слишком поздно. Она опоздала. Надземный переход уже под водой.
Клэр замирает у окна. Огромная тень возникает из темноты. Проплывая мимо, она смотрит на Клэр любопытным голубым глазом.
Андрос работает в исследовательской лаборатории весь день, так что она предоставлена самой себе. Что хорошо, убеждает она себя. Она выходит из гостиницы, проверяет факты, делает пометки о мелких подробностях, в которых путеводитель ошибся, и ее собственная ментальная карта начинает наполняться, словно проявляются на листе бумаги слова, написанные невидимыми чернилами. На короткое время ей и впрямь удается забыть, что передача пока не состоялась.
В полдень над городом сгущается облачная пелена, приносит с собой моросящий дождь, подгоняемый ветром, и сумрак. Вечером Клэр возвращается в гостиницу насквозь промокшая и решает избегать бара и Андроса.
Пока она ждет ужина в номере, ее внезапно настигает страх. Она сворачивается на постели клубочком, сжимает подушку и стонет.
В чем дело?
Пластырь.
Она садится, включает прикроватную лампу, проверяет плечо. Пластырь больше не квадратный, он расползся еще больше, у него появились ложноножки, полуострова. Он почти слился с ее кожей.
Вот что ее дурачит. Город просачивается в нее. Требует ее. Но она ни за что не поддастся.
Она пытается сорвать пластырь. Не может поймать край. Она щиплет его. Скребет.
Эта штука никак не сходит.
Она спешит в аптеку, которую заметила в конце квартала. Показывает фармацевту пластырь и спрашивает о побочных эффектах. Он уточняет, что за пластырь она наклеила. «Кожный что-то-там», – отвечает она. Она не помнит, она выбросила упаковку. Он убеждает ее не беспокоиться: к пластырям просто нужно привыкнуть.
– Они сами нужны для привыкания к среде, – возражает она.
Если она и впрямь так беспокоится, замечает он, можно обратиться в круглосуточную клинику.
