– Здесь это часто бывает, – говорит он. – Со мной иногда тоже.
– Город будто водит тебя кругами, – ухмыльнувшись, она кружится, чтобы показать, как это происходит, и это дает ей возможность проверить лавочку на остановке. Ее контакт уже ушел.
– Что ж, если тебе надоело ходить кругами, мое предложение еще в силе, – замечает Андрос.
Склонив голову набок и делая вид, будто обдумывает сказанное, Клэр успокаивает себя долгим, медленным вдохом. Она по опыту знает, что лучше всего уйти с места передачи как можно быстрее.
– Конечно, почему нет.
– Отлично. Куда бы ты хотела поехать?
– Я и правда не знаю. Удиви меня.
– Что ж, ладно. Вызов. Давай-ка посмотрим…
– Первое, что приходит тебе в голову.
– Кое-что придумал, – он хлопает по сиденью скутера. – Запрыгивай.
Она неловко усаживается позади него, и он говорит:
– Держись крепче.
Она обвивает руки вокруг его талии, чувствует упругие мускулы его живота. Нет никакой возможности держать дистанцию на таком транспорте, понимает она слишком поздно.
Шины шуршат по песочного цвета дороге, и если у этого скутера и есть двигатель, он очень тихий – нет ни намека на запах горючего. Скутер тормозит, трогается с места, меняет скорость с плавностью, новой для Клэр. Он электрический? Нет никаких индикаторов, датчиков, рычагов. Клэр вспоминает слухи о загадочном источнике энергии.
Они пробираются сквозь пробки в центре города, съезжают с крутого съезда на прибрежную скоростную магистраль. Этого она не ожидала. Она может получить сообщение в любую минуту, с новым местом встречи для повторной попытки, но окажется слишком далеко, чтобы успеть туда вовремя. Но уже поздно просить Андроса повернуть назад.
Тихое жужжание скутера не мешает им болтать. Андрос говорит Клэр, что для завершения учебы он проходит практикум по динамике кристаллов времени в местном исследовательском центре энергетики. Ей это ни о чем не говорит.
– А в свободное время? Помимо того, что помогаешь заблудившимся туристам?
Он играет на йире, местном традиционном музыкальном инструменте наподобие гитары. Его родители – музыканты в национальном оркестре, они настояли, чтобы он тоже занимался музыкой.
– Но им не нравится музыка, которую я в итоге стал играть, – говорит он, смеясь. – Это местный вариант того, что вы зовете джазом. Мама уверяет, так кастрюли и сковородки падают в лестничный пролет.
Мать Клэр была медсестрой, но пианино было ее страстью. Она пыталась научить Клэр, но это изматывало их обеих.
– Ты должна впустить в себя музыку, – настойчиво повторяла мать, когда Клэр устало стучала по клавишам. – Ты и есть музыка, Клэри.
И Клэр пыталась быть музыкой. Она очень старалась, и ее глаза наполнялись слезами разочарования. Она не понимала, о чем ее просят. Не могла попасть туда, где оказывалась ее мать, когда закрывала глаза и ее пальцы парили над клавишами, так что Клэр начала избегать пианино. Она убежала к книгам, к сочинению ужасных стихов, стала прятаться в своей комнате. В итоге мать оставила попытки.
Клэр не рассказывает Андросу об этом. Вместо этого она говорит о других писателях-путешественниках, которых знает, рассказывает ему полуанонимные истории об их странных привычках, беспорядочной жизни и злоключениях. Добрая половина этого – правда. Остальное она досочиняет на ходу.
Андрос съезжает на другое шоссе с длинным изгибом, которое снова ведет их вглубь острова, к главному вулкану. Его бледно-голубой конус остается далеким и призрачным, неважно, сколько бы километров они ни ехали, а потом вдруг возникает сбоку у голой скалы – нависает над ними, резко очерченный, наконец настоящий. Тонкое белое облачко пара, как потрепанная лента, окутывает заснеженную вершину. Ветер здесь сильнее, из-за него тяжело говорить.
– Это безопасно? – кричит Клэр Андросу в ухо.
– Пока да, – кричит он ей в ответ. – Я думал, ты ищешь опасности.
– Да, просто я надеялась оставаться от нее на почтительном расстоянии.
Шоссе огибает основание вулкана, затем петляет под длинным, покрытым пеплом северным склоном. Впереди Клэр видит столбы, горнолыжный подъемник, крошечные фигурки, съезжающие вниз, оставляющие за собой клубы пыли.
– Ничего себе, – выдыхает она.
– У нас в этом году больше пепла, чем обычно. Так что ему нашли применение.
Они паркуются, карабкаются с остальными вверх по крутой тропе к шале в скандинавском стиле у подножья кресельного подъемника. В воздухе чувствуется легкий запах серы, но никого это, похоже, не заботит. Пока Андрос покупает билеты, в ее кармане вибрирует телефон.
«Надеюсь, тебе не придется прервать поездку».
Перевод: еще раз облажаешься, и будут последствия. Второе сообщение приходит минуту спустя. «Не сегодня». Так что пока она свободна.
Андрос возвращается с билетами.
– Готова? – спрашивает он, улыбаясь, как мальчишка. Опасность, грозящая им в этой забаве, дает Клэр возможность выплеснуть тревогу, которая всколыхнулась в ней от первого сообщения.
– Еще как готова! – перекрикивает она ветер.
Он смотрит пристально, удивляясь внезапному энтузиазму, смеется.
– Ну ладно.
