Сверху склон выглядит гораздо круче. Оба не имеют большого опыта катания на горных лыжах или сноубордах, так что для перестраховки берут в прокате санки. Им дают желтые комбинезоны, похожие на одежду химзащиты, перчатки и очки, и они едут на кресельном подъемнике на склон для катания.
В первый заход они скользят и подпрыгивают бок о бок, пока Андрос не наклоняется слишком резко и не въезжает в пепел.
Она дожидается его внизу и смеется, глядя на его перепачканное сажей лицо.
– Извини.
– Нет, это и впрямь смешно, – говорит он, отряхиваясь.
Клэр, щурясь, изучает темный склон, других катающихся, мчащихся вниз на санках, слышит далекие крики и возгласы людей на подъемнике, видит остроконечную крышу шале. Она словно смотрит на негатив фотографии ясного зимнего дня. Катание в аду. Она запускает руку в перчатке в серую пыль и блестящие осколки скалы, загребает горсть, которая разлетается на ветру. Ее силы иссякли, и теперь ее пробирает дрожь.
Тщета.
– Я ведь и впрямь просила меня удивить, – говорит она.
На обратном пути Андрос берет Клэр с собой в лабораторию энергетических исследований. Здание стоит посреди поросшего кустарником поля, настолько далеко от моря, насколько это возможно на этом крошечном острове, и выглядит как приземистый, побеленный технический бункер. Клэр вспоминает арктическую исследовательскую станцию, в которой отец проводил так много времени, когда она сама была подростком, фотографии, которые он ей присылал: горстка трейлеров в безликой тундре. Он так долго отсутствовал, что мать нашла себе компанию. Рэя. Клэр вспоминает про обломок породы с живущим внутри него лишайником, отец прислал ей его с Элсмира. Мать в ответ написала отцу письмо, что домой он может не возвращаться. Клэр знает, что отец вернулся из той поездки, чтобы увидеться с ней, прежде чем уйти из их жизни, но подробности встречи ускользают из ее памяти. Пожалуй, это к лучшему, ведь она помнит, как тосковала по нему. Будто он остался в тех льдах навечно.
Клэр все еще хранит тот камень и последнее письмо отца к ней – на складе, вместе с несколькими значимыми предметами из ее прошлого.
– Если кто-то спросит, – говорит Андрос перед тем, как они подходят к воротам в высоком проволочном заборе, – ты не писательница. Ты приглашенная исследовательница.
Это усиливает ее интерес и напряжение. Значит, ей не положено здесь находиться.
Андрос показывает охране свой пропуск, и им разрешают войти. Внутри лаборатория похожа на гудящий и шипящий лабиринт коридоров, по которым тянутся трубы и воздуховоды. Андрос проводит ее мимо того, что выглядит как застекленная диспетчерская: там полно людей, следящих за экранами; у другой двери он показывает пропуск охраннице, перекидывается с ней парой фраз о ее недавнем отпуске в Коста-Рике. Охранница с любопытством изучает Клэр, но Андрос не представляет спутницу, и они уходят.
Они спускаются в лифте, потом идут по длинному наклонному коридору к двери в другое помещение, которое Андрос открывает с помощью пропуска. Длинная комната с низким потолком похожа на бункер или камеру, в ней только стол и пара складных стульев. В одной стене – узкое горизонтальное окно, усиленное сеткой.
Клэр чувствует слабую вибрацию от пола, проникающую ей в кости. И к тому же низкий пульсирующий звук, будто два огромных предмета медленно трутся друг о друга.
Андрос жестом предлагает ей взглянуть в окно.
Она смотрит.
Пространство по ту сторону стекла – затопленная пещера, выдолбленная в темной влажной скале. В полу – круглая темная дыра как минимум двадцати метров в диаметре. Поперек дыры перекинут мостик, вдоль которого змеится проволока.
– Что это? – спрашивает Клэр, внезапно разочарованная. Пройдя весь этот путь, она ожидала увидеть что-то более поражающее воображение.
– По нашим древним легендам, мы когда-то жили на дне моря и туда же и возвратимся, когда боги наконец накажут нас за высокомерие. Они уже предупреждали нас однажды, но на этот раз покончат с нами навсегда.
– Ты же в это не веришь, – говорит Клэр. – Будто целый остров однажды просто исчезнет.
– Он уже исчезает, – отвечает он. – Он тонет.
– Ах, да. В геологическом смысле.
– Нет. В смысле сейчас.
– Что ты имеешь в виду? Нам осталось несколько часов?
– Или дней. Или недель. Или лет. Никто не знает. По последним данным, происходит ускорение тектонической активности, погружение на такой скорости, которой прежде не наблюдалось. Вопрос спорный, имеет ли это отношение к шельфовому бурению и фрекингу, но это значит, что нас ждет небывалое сейсмическое событие катастрофических масштабов. Мы только не знаем когда.
Клэр прикладывает руку к стене, чтобы успокоиться. Она глубоко под землей, в милях от океана. Здесь безопаснее или наоборот?
– Я объясню, что значит «сейчас», – говорит Андрос. – Правительство наняло японскую инженерно-техническую фирму, чтобы тайно построить искусственные плавучие шельфовые острова для подготовки возможной массовой эвакуации. Вот как обстоят дела. Цель нашего эксперимента – найти способ избежать этого. Прототип нашего решения – внизу.
– В этой дыре.
