Алекс пытается не двигаться, но не может не вертеть головой, улавливая краем взгляда игру света и тени от дрожащих на ветру листьев. Гул будто бы не исходит откуда-то конкретно, насколько Алекс может судить, не становится громче или тише.
А затем прекращается. Алекс напрягает слух.
Тихо.
Митио остается на корточках еще какое-то время, затем медленно встает и поворачивается к остальным. Наконец он выдыхает.
– Ушло. Можем идти дальше.
Алекс и Джин встают на ноги. Она смотрит на Митио дерзко, но ее лицо побледнело.
– И как наука это объясняет? – спрашивает Дэниел.
– Если хотите сдохнуть, – бормочет Митио, – это ваша проблема. Не подвергайте опасности остальных.
Дэниел блаженно улыбается.
– Мы не будем прятаться от того, что здесь происходит.
– Тогда я вам не нужен, – говорит Митио, уходя вперед прежде, чем Дэниелу удается ответить.
Они идут за ним молча. Затем Дэниел коротко усмехается. Он явно не может так просто это оставить.
– Думаете, вы все поняли, да, профессор? – говорит он. – Про это место. Что оно означает. Вы называете его Заповедником в насмешку, потому что не понимаете и боитесь того, что не понимаете. Думаете, если измерите что-то, превратите в цифры, то узнаете все, что можно узнать. Ваша наука объяснит все. Но как много вы упускаете. Как много не видите. Не слышите. Что-то говорит в этом месте со всеми нами. Кто-то говорит.
– Подул ветерок, и они услышали, как Господь Бог ходит по саду[8], – говорит Джин. – Его голос был подобен шуму могучих вод[9].
– Вы не можете его услышать, с вами он не заговорит, ведь ваше сердце закрыто, – говорит Дэниел. – Вы никогда… не узнаете…
Его фраза обрывается на полуслове. Деревья расступаются, впереди них луг с редкой пожухлой травой. В центре луга, по ту сторону покосившегося забора из колючей проволоки, стоит большое темное строение.
По центру его зияет дверной проход. Длинные стены, остроконечная крыша, бревна и столбы – все потемнело, словно от пожара, но осталось целым. Будто бы здание охватило пламя, но огонь погас сам собой, ничего не поглотив.
Вокруг сарая тополиные листья дрожат в едва колеблющемся воздухе.
– Вот оно, Джин, – произносит Дэниел сдавленным голосом. – Как я тебе и рассказывал.
– Это и впрямь оно?
– Оно.
Он снимает рюкзак и кладет его на землю. Винтовку оставляет. Джин тоже снимает рюкзак. Они быстро обнимаются и расходятся.
– Вы были очень полезны, профессор Амано, – говорит Дэниел. – И вы тоже, Алекс. Вы выполнили свою часть соглашения. Но мы не можем вас пока отпустить. Как я и сказал, мы останемся вместе, пока не вернемся к забору.
Митио не отвечает. Он, не отрываясь, смотрит на сарай.
– Вы меня слышали?
Митио наконец переводит взгляд со здания. Смотрит на Дэниела, будто удивленный тем, что видит здесь кого-то, кроме себя.
– Я вас услышал, – говорит он.
– Тогда перейдите через забор перед нами. Вы тоже, мистер Хьюитт. Не уходите слишком далеко. Просто оставайтесь по ту сторону проволоки. Мы пойдем за вами.
– Алекс может остаться тут, – говорит Митио. – Вам не нужны мы оба.
– Вообще-то нам не нужны ни вы, ни он. Но это не обсуждается.
– Ничего, – говорит Алекс. – Давай закончим с этим.
Митио колеблется, затем подходит к забору и перешагивает через провисшую, спутавшуюся проволоку высотой по колено. Алекс идет за ним, за ними Дэниел и Джин. Алексу теперь кажется, будто сарай стал гораздо ближе. Он менее чем в тридцати метрах, решает он, и, похоже, пуст, хотя трудно сказать наверняка. Все, что можно разглядеть внутри, – это яркие полоски солнечного света, пробивающегося между вертикальными планками дальней стены. Обуглившиеся столбы и доски, линия крыши – все идеально ровное и правильное, будто сарай возвели вчера. Словно огонь, который бушевал здесь, только закалил эту древесину, сделал ее крепче.
Нечто безымянное зародилось здесь. Что-то невидимое, но мощное собралось вокруг этого строения, а может, дело в самой постройке – словно сарай не был возведен человеческими руками, но всегда стоял здесь, был старше травы, деревьев, самой земли, ждал вечность, чтобы пришли эти четверо. Алекс не мог даже с уверенностью сказать, которое из чувств подсказывает ему это. Может, чувство, о существовании которого он даже не подозревал, пока это место не воззвало к нему. Он не мог выразить словами те данные, которые здесь получал. Все, что он мог сказать наверняка, – головная боль исчезла, будто ему вскрыли череп.
Он вспоминает о том дне, когда отец показал ему кусок призрачной руды на обогатительном комбинате. Как на нее посветили невидимым лучом света и руда ожила и заиграла разными красками, а Алекс подумал, что прекраснее он ничего в жизни не видел. Это ощущение возвращается к нему сейчас, крепнет в нем. Этот луг, на который он не ступал никогда прежде, стал центром Вселенной. Он и остальные прибыли туда, где всегда должны были находиться.
Губы Джин шевелятся, будто она говорит про себя. Дэниел вытянулся в полный рост, задрал подбородок, взгляд прикован к сараю. Даже Митио выглядит восхищенным.
Они делают еще несколько шагов, затем Дэниел говорит:
– Довольно.
