– Я знаю, что ты хочешь меня обмануть. Послушай, приступы слабости случаются даже с очень сильными людьми. А ты тянешь на себе много, даже слишком много. Мне не следовало назначать тебя на дело Одри Карпентер, не говоря уже о Кейт Маккензи. А тут еще связь с Андерсоном.
– Андерсон мертв. Остался в прошлом.
– Не здесь. – Макинтайр протянула руку и легонько постучала Маклина по лбу. – Здесь он жив. Особенно в это время года. Мне даже доклада от Мэтта не нужно, чтобы заметить. Думаешь, я не в курсе, что ты все время берешь дежурства на Рождество и Новый год?
– Я инспектор, мэм. Инспекторов не назначают на дежурства.
– Хорошо, а как насчет констеблей и сержантов, которых внизу полная столовая? Это все добровольцы? И чего ты вообще хотел добиться, заявляясь к людям в Рождество?
– Хотел увидеть их до́ма, в кругу семьи. – Тогда это показалось ему неплохой идеей. Собственно, идея и сейчас казалась неплохой, хотя и не без привкуса безумия.
– А если кто-то пожалуется? Комиссия по этике от тебя последнее время не слишком в восторге.
– Я не собираюсь отступаться только потому, что кто-то считает, будто Господь не велел тревожить его в этот день. В морге – две мертвые женщины, и Рождество для их семей выдалось намного хуже, чем для тех, с кем я поговорил полчаса.
– Я знаю. Но ты перегибаешь палку, Тони. Рано или поздно она может и сломаться.
Маклин поднял глаза. Суперинтендант улыбалась ему, но усталой, недовольной улыбкой. Так в детстве иной раз улыбалась бабушка. Она всегда знала, когда он перегибал палку. Еще до того, как он сам это осознавал.
– Все будет в порядке, мэм. И спасибо вам.
– За что?
– За то, что отослали констеблей.
– При чем здесь ты? Сливовый пудинг в столовой почти закончился, они могли расстроиться.
Маклин обнаружил, что шутка разрядила ситуацию. Он засмеялся, и на мгновение чернота отступила.
– Пойду проверю, может, и на мою долю что-нибудь осталось, – объявил он, вставая со стула. Оказалось, что ног он почти не чувствует, но вроде бы они все-таки его слушаются. – Не хотите со мной?
– В столовую? Почему бы и нет? Но из столовой, Тони, ты отправишься прямиком домой. Даже если мне лично придется тебя отвезти.
Когда позвонили в дверь, Маклин разжигал камин в библиотеке. В гостиной была чересчур формальная обстановка, а на кухне – слишком жесткие стулья, хотя печка там и давала достаточно тепла. На мгновение он заподозрил, что это суперинтендант явилась проверить, сидит ли он дома, как приказано, или втихаря отправился раскрывать очередное преступление.
Он открыл дверь и не сразу узнал человека на пороге. Пожилой мужчина с бледным морщинистым лицом, редкими седыми волосами и с бородкой. Одетый в длинное темное пальто и массивные кожаные перчатки.
– Добрый день, инспектор. С Рождеством вас! – приветствовал его посетитель, и в голове у Маклина щелкнуло. Это был один из тех, кто распевал рождественские песни. Тот, кто отказался от виски.
– И вас с Рождеством, мистер, эээ…
– Энтон. Отец Ноам Энтон. Извините меня за беспокойство, особенно в такой день. Просто я сейчас живу у Мэри, в домике викария. И она упомянула, что вы полицейский. Вы ведь позволите?..
– Конечно-конечно, прошу прощения, проходите. – Маклин распахнул дверь пошире, не совсем понимая, что еще можно сделать. – Пойдемте на кухню, я поставлю чай.
– Я заметил, что вас сегодня не было в церкви, – начал отец Энтон, пока Маклин возился с чайником.
– По правде сказать, я был на работе. Но в любом случае вряд ли пришел бы.
– Но ведь когда мы зашли с песнями, вы не возражали.
– Это немножко другое. Да и разве я мог вас прогнать? Потом, я люблю музыку, даже хоровое пение. Но я способен им наслаждаться и без особой веры в текст.
– И тем не менее, вы веруете, просто по-другому. – У отца Энтона был необычный акцент. Похож на иностранный, но какой именно – Маклин не мог сказать.
– Верую?
– Вы многое видели, многое пережили. После такого нельзя не уверовать.
– Простите, мы знакомы? – Маклин лихорадочно копался в памяти, пытаясь сообразить, не встречал ли он старика, скажем, у бабушки в гостях.
– Вряд ли, вряд ли. Но Мэри мне о вас рассказывала. Ну и конечно, я читал книгу Джо Далглиш.
Маклин застыл на месте с сахарницей в руках:
– Что вам от меня нужно?
Отец Энтон наконец-то расстегнул пальто, сунул руку за отворот и вытащил пачку бумаг. На первой странице стояло название престижного эдинбургского аукциона, ниже значилось: «Распродажа коллекции антикварных книг – предварительная информация». Из пачки торчали многочисленные закладки.
– Я познакомился с Дональдом Андерсоном в 1970 году, – сообщил он. – Андерсон оставил Эдинбург, чтобы присоединиться к нашей общине. Он казался приятным человеком, спокойным, рассудительным, весьма умным. Мы были ему рады, несмотря на сравнительно молодой возраст.
Маклин не без сомнения взглянул на человека напротив. На вид семьдесят с чем-то, но это означает, что он немногим старше Андерсона.
