– Боюсь, что вам придется покинуть мой дом. Я сыт по горло теми, кто изобретает для Андерсона оправдания. Он не был сумасшедшим и тем более не находился во власти демонической книги. Он просто был чудовищем. И теперь чудовище мертво.
Отец Энтон не сдвинулся с места. Он сидел за столом, обхватив руками чашку, и легонько вздрагивал, словно чай так и не смог его согреть.
– Послушайте, если Андерсон украл ваши книги, нужно всего лишь пожаловаться аукционерам. Они отложат распродажу, пока все не выяснится.
– Эти книги уже ничего не значат, – кивнул Энтон на каталог. – По правде сказать, никогда ничего не значили, несмотря на всю свою огромную ценность. Можете считать их, если угодно, маскировкой. Они были нужны, чтобы спрятать за ними то, что должен был охранять наш орден. То, что он не смог сохранить.
Энтон взял каталог и принялся листать его с такой скоростью, что Маклин даже не успевал ничего прочесть.
– Если от распродажи удастся что-то выручить, это даже к лучшему. Люди, которые могут себе позволить подобную покупку, в состоянии позаботиться об этих книгах не хуже нас.
– Тогда зачем же вы пришли? Вряд ли мой чай настолько хорош.
Энтон не улыбнулся, но повернул голову и посмотрел Маклину прямо в глаза:
– Я несколько раз изучил аукционный каталог. Дональд так и не продал ни единой книги, украденной у нас. Все они значатся в каталоге. Кроме одной, инспектор. «Книга душ» исчезла.
Раннее утро на следующий день после Рождества. Вся страна еще в постели, всем нужно поспать подольше, чтобы избавиться от похмелья – или от разочарования. Маклин сидел за кухонным столом, обхватив руками чашку с кофе, и смотрел в окно на занимающийся рассвет. Холодные солнечные лучи преломлялись в кристаллах инея, покрывавшего всю улицу. Кошка миссис Маккатчен свернулась в клубок перед печкой и мурлыкала, ни к кому особенно не обращаясь. В остальном царила тишина.
Маклин протянул руку к новому телефону, лежавшему перед ним на столе. Он выглядел неожиданно элегантно – огромный экран и почти без кнопок. Маклин принялся возить по экрану пальцем, то и дело попадая в менюшки, в которых он так и не сумел разобраться, несмотря на объяснения продавца, хотя прошел уже чуть ли не месяц. Сейчас бы сюда тинейджера, он бы живо растолковал Маклину, как все работает. На худой конец подошел бы и констебль Макбрайд, не слишком далеко ушедший от тинейджерского возраста.
Телефонная книжка был скромной до неприличия – Ворчун, управление, Макбрайд, морг. С кривой усмешкой он обнаружил и телефон Эммы – вероятно, та вбила номер, когда они увлеченно рассматривали чудо техники в пабе. Не много ли она себе позволяет? Или все-таки имеет право? В конце концов, ей доводилось ночевать в его постели, пусть и без приглашения. Потом, он пару раз сводил ее в ресторан, а она потратила полдня на восстановление его гардероба – без нее это занятие было бы совсем невыносимым. Но если между ними и пробегала какая-то искорка, она давно потухла из-за его демонстративного безразличия. Мэтт Хилтон сказал бы, что Маклин намеренно избегает серьезных отношений, и в данном случае сукин сын был бы прав.
Может оказаться, номер вовсе и не Эммы, и все это – чья-то шутка. С кого-нибудь навроде Ворчуна вполне сталось бы.
Вздохнув, он снова положил телефон на стол, и тут заметил, что цвет экрана изменился. Похоже, он случайно нажал на «Звонок». Маклин схватил телефон, принялся искать кнопку «Отмена», нашел и изо всех сил надавил. Оставалось надеяться, что телефон на том конце еще не успел зазвонить, все-таки было слишком рано. Тем более – наутро после Рождества.
Он бы давно уже поехал в управление и разгребал бы сейчас курганы бумаг, грозивших похоронить все в его кабинете, если бы суперинтендант Макинтайр не объяснила ему вчера в живописных подробностях, что именно с ним сделает, если застанет сегодня в управлении. Следовательно, нужно было подумать, чем заняться. Напрашивался вариант – разгрести курганы бумаг, образовавшиеся после смерти бабушки.
Жужжание телефона застало его врасплох. Даже кошка миссис Маккатчен прекратила мурлыкать и посмотрела на него с укоризной. Экран услужливо сообщил, что звонит Эмма Бэйард. Сейчас и узнаем, розыгрыш это был или нет.
– Алло?
– Кто это?
Не розыгрыш. Голос принадлежал Эмме и звучал очень сердито.
– Эмма?
– Да, Эмма. Кто мне звонил? Вы хоть представляете себе, который час?
– Прости, это Тони Маклин. Не хотел тебя будить, случайно вышло.
– Да ничего. Я все равно уже проснулась.
Врать Эмма никогда не умела.
– Что ты хотел-то?
– Хотел? А, слушай, это я нечаянно. Думал, что успею дать отбой.
– Все равно не могу понять… А, вот оно что. Я вбила тебе свой номер, да?
– Ну, вроде того.
– Вот, значит, и доигралась. – Послышалось приглушенное шуршание, похоже, Эмма перекладывала телефон в другую руку. – Ну и чем ты там занимаешься в… черт меня побери, вот оказывается, в какую рань! Надо полагать, ведешь расследование?
– Нет, у меня сегодня выходной. Толком нечем заняться… – Маклин прикусил язык от неловкости, но было поздно. И что Эмма после этого подумает?
