– А я думала, лучший город земли – Нью-Йорк. Но это… – она медленно покачала головой, – это Нью-Йорк в десятой степени.
– Ага, – согласилась Кэсси.
Несколько мгновений Иззи молча любовалась видом.
– Но, Кэсси, ты ведь могла просто купить билет и прилететь сюда, – сказала она, обернувшись. – Токио никуда не денется, есть у тебя книга или нет.
– Дело не в Токио, – возразила Кэсси, не отрывая глаз от Фудзиямы.
– Тогда я не догоняю, – заявила Иззи. – В чем же?
Они замолчали – мимо медленно прошла пожилая японская пара. А потом Кэсси ответила.
– Ты ведь знаешь, что у меня умер дедушка?
– Конечно. Рак легких.
Кэсси кивнула.
– И все, да? Я только это рассказываю. Рак легких. Люди сочувственно кивают, и тема закрыта. Больше я ничего не говорю, потому что это слишком тяжело, и я боюсь, что, раз начав, уже не смогу остановиться и во мне не останется ничего, кроме нескончаемого горя…
Она оторвала взгляд от города и увидела, что Иззи смотрит на нее с тревогой. Слова застряли во рту, и Иззи взяла ее ладонь в свою.
– Дедушка вырастил меня, – продолжала Кэсси. – Когда моя мама, наркоманка, нас с ним бросила. А вскоре сама умерла от передоза. Потом он потерял жену – мою бабушку, – когда я была еще совсем маленькой.
– Господи Иисусе…
– Нет, все хорошо. Я не знала ни маму, ни бабушку. У меня было счастливое детство. Дедуля стал мне папой – лучшим из всех, какие только бывают. Лучшим из родителей. Так вдвоем мы и жили. Он привил мне любовь к книгам. Читал мне, когда я была маленькой, а потом я читала сама. Он работал плотником, мастерская находилась прямо у дома. В углу в мастерской лежал большой пуфик; пока дедушка трудился, после школы или на выходных я просто сидела там и читала. Денег было немного, но нам хватало.
Иззи кивнула, слегка нахмурившись, как будто не понимает, к чему весь этот поток воспоминаний.
– Когда мне исполнилось восемнадцать, у него нашли рак. Как часто бывает, ничто не предвещало. А потом проявились симптомы и стало слишком поздно. Иззи, я провела с ним все эти месяцы, пока он умирал. От рака умираешь не сразу. Это долгая, медленная смерть, которая длится неделями и месяцами, забирая у человека все, что делает его человеком. Она… обесчеловечивает.
– И никто ничего не смог сделать? – спросила Иззи.
Кэсси грустно улыбнулась.
– У нас не было хорошей страховки. Он все вкладывал в дом. А серьезно заболев, отказывался что-либо продавать ради денег на лечение. Он говорил, это все для меня. Говорил, он знает, что умирает, и этого уже не изменить. Я как-то спросила у одного врача, можно ли было его спасти, будь у нас страховка как надо. Врач ответила, что вряд ли, но не знаю, поверила я ей или нет.
От горьких воспоминаний – от мыслей, которые обычно она держала взаперти – у Кэсси навернулись слезы. Она отвернулась от города и побрела вдоль стеклянной стены, разглядывая зал с возбужденными, жадными до впечатлений туристами и деловитыми сотрудниками. Иззи шла рядом.
– В самом конце ему было так больно. Агония длилась много дней. Он лежал в спальне, в темноте, весь в поту, кашляя кровью.
Кэсси поежилась, силясь сбросить тяжелые воспоминания, как собака отряхивается от воды.
– А ведь он никогда ничего не делал для себя, – сказала она, глядя на Иззи. – Вырастил дочь, потом умерла жена. Потом умерла и дочь. И ему пришлось растить меня одному. Все это время он просто работал, чтобы подарить мне счастливое детство. Он всегда мечтал путешествовать, но вряд ли хоть раз выезжал даже за пределы штата – во всяком случае, пока я жила с ним. И что он получил в награду? Чудовищную, мучительную смерть, не дожив до шестидесяти. – Кэсси замотала головой. – Несправедливо.
– Да, – согласилась Иззи.
– Мир такой подлый, ужасный, ненавижу его… но я всегда могла сбежать – в книги. Когда я была маленькой, когда умирал дедушка. Книги мне куда приятнее реальности.
– Понимаю, – сказала Иззи. – Жизнь – дерьмо.
– И вот теперь у меня появилось это. – Кэсси вытащила из кармана Книгу дверей. – Не знаю, почему она досталась именно мне, но так произошло. И мистер Уэббер был хорошим человеком. Он любил книги. Поэтому я отказываюсь верить, что книга плохая. Я просто обязана верить, что эта книга – дар, доставшийся мне, чтобы я прожила ту жизнь, которую так и не прожил дедушка. Я могу сделать это ради него.
Иззи задумалась.
– Понимаю, – повторила она.
Они подошли к стеклу, за которым светило солнце.
– Давай вернемся домой? – попросила Иззи.
– Ладно, – сказала Кэсси. – С книгой это ведь просто.
– Ага, – немного отстраненно ответила Иззи.
– Я проголодалась. В кулинарию?
– Давай, – согласилась Иззи.