Он взмахнул рукой. Официант, который обслуживал Иззи, подлетел на три фута, с размаху впечатался в пол и застонал. Барбари, не глядя вниз, пнул его голову ногой. Раздался влажный хруст.
– Господи Иисусе! – взвизгнула Иззи.
– Бежим, – сказал Драммонд. – Ну же, пожалуйста!
– Куда намылился, Драммонд? – поинтересовался Барбари.
Дрожащими пальцами Кэсси вцепилась в Иззи.
– Давай, – скомандовала она.
Взявшись за руки, они бросились к туалету в глубине зала.
– Просто отдай книги, и я отпущу тебя, – продолжал Барбари. – Наверное.
– Он убил их? – в ужасе всхлипывала Иззи. – Он убил того парня?
Кэсси не отвечала. Скользнув свободной рукой в карман, она ухватилась за Книгу дверей и сосредоточилась на месте очень-очень далеко отсюда. В руках и во всем теле возникло знакомое ощущение, она почувствовала, как меняется Книга дверей, а затем, открыв дверь туалета, увидела ночную улицу. Лицо обдало прохладой.
– Давай, – повторила она и потянула Иззи за собой.
Драммонд бежал следом: его худощавое тело двигалось с удивительной скоростью, ботинки гулко стучали по плитке, лицо было все напряжено.
Они смотрели, как Драммонд мчится к ним по залу, а его преследует лысый мужчина, и тут Иззи вскричала:
– Закрывай!
Кэсси колебалась, не зная, как поступить, однако Драммонд, похоже, был до ужаса напуган, его широко распахнутые глаза побелели. Бросить его она не могла.
– Закрой, чтобы он не успел, Кэсси! – повторила Иззи.
Драммонд впрыгнул в дверь и рухнул перед ними на мостовую. Кэсси тут же накрепко захлопнула дверь прямо перед носом у лысого громилы, на лице которого нарисовалось удивление: он вдруг осознал, что спрятались они от него вовсе не в туалете.
Драммонд медленно встал и отряхнулся. Тяжело выдохнул – напряжение схлынуло, но руки слегка тряслись. Он посмотрел на девушек, а затем, нахмурившись, оглядел самого себя.
– Думал, вы меня там бросите, – признался он. – Спасибо.
– Ладно, – не сразу ответила Кэсси.
– Теперь поверили, что вам грозит опасность? – спросил Драммонд.
– Да, – сказала Кэсси. Ее затрясло. Хотелось упасть на колени, или сблевать, или и то, и другое одновременно. – Да, нам грозит опасность.
Женщина вернулась в Атланту ночным рейсом из Лондона, проведя восемь часов в набитом людьми цилиндре. Когда она выбралась наконец из самолета, то поторопилась покинуть аэропорт, где каждый контакт с людьми вызывал скрежет в нервной системе, и села в машину, которую оставила на парковке несколько дней назад.
Поездка домой была быстрой – всего два часа на север из Атланты через Джорджию к горам Голубого хребта. За рулем ей всегда было легко и даже приятно – как и во всех других случаях, когда не нужно взаимодействовать с людьми. Этого она старалась избегать. Редко, когда выбора не оставалось и ей требовалось провести какое-то время среди людей – например, при международных перелетах, – Женщина умела изобразить внешне нормальное поведение и контактировать с другими по необходимости. Однако давалось ей это тяжело, и на такое она шла лишь в самом крайнем случае.
Поездка в Лондон ее разочаровала, она злилась, что столь болезненное путешествие туда-обратно почти не принесло результата. Хорошо лишь, что еще один охотник за книгами теперь мертв. И сейчас она точно знала, что та женщина, Мэрион, когда-то обладала Книгой радости. Которая теперь хранится в Библиотеке Фокса. Еще одна особенная книга вне досягаемости.
Женщина не знала, что бы сделала, окажись Книга радости у нее. Добавила бы в свою коллекцию, безусловно, потому что ей хотелось обладать всеми книгами. Но для радости она бы ее вряд ли применяла. Разве что эта книга не просто дарит, но и забирает радость. Такое могло бы ее заинтересовать.
Так размышляла она по дороге.
Ее дом прятался глубоко в лесах на севере штата, на краю долины Аркаква. Он был просторный, бревенчатый, построенный в конце 1990-х. С тремя спальнями наверху, большой кухней, гостиной и кладовой в подвале, опоясанный крыльцом-террасой, на котором родители любили проводить погожие вечера. И мать, и отец Женщины были похоронены где-то в лесу, на двадцати акрах прилегающей к дому земли. По родителям она не скорбела. Она их почти не вспоминала.
Дом был по большей части запущен, обветшал и разваливался на части – снаружи он казался чуть ли не заброшенным. Дорога к нему поросла травой и выглядела забытой, однако Женщину все устраивало – дом стал ее тайным убежищем.
Она подъехала ко входу и, заглушив мотор, вылезла в плотную сырость позднего утра. Поднялась по лестнице, открыла дверь и зашла внутрь. Себе Женщина оставила только одну комнату – самую маленькую спальню, которая всегда и была ей отведена. Спальня с косыми стенами и мансардными окнами располагалась под самой крышей и была обставлена по-спартански лаконично; со стороны могло показаться, что там никто не живет. В ее детстве комната изобиловала всякими девчачьими атрибутами. Но Женщина перестала быть той девочкой. Та девочка исчезла, почти все ее вещи были выброшены много лет назад.