Вдалеке послышится шум. Вражеский дирижабль будет давать залп за залпом. Палубу будет качать из стороны в сторону, расстреливая всякий оптимизм на месте. Ты чуть не упадёшь на пол; и всё-таки, спросишь у Вооружённого Философа:
– А если мы не долетим?
– Это, будем честными, куда более вероятно, нежели долетим.
– И что тогда?
– Тогда: мы все умрём, – ответит за него Ник, не поворачиваясь, – если кто на борту верит в бога – самое время молиться.
Ваш корабль медленно, но верно станет приближаться к дирижаблю «Либертада». Ты подумаешь о том, что сейчас – мог бы быть на той стороне, с другим экипажем. Но делать что-либо – было уже поздно.
В это время, пока дирижабль отчаянно будет идти на таран, надеясь только на удачу, пошел дождь. «Либертад», к тому времени, нанёс своим врагам немалый урон. Некоторые части, этого мерзкого корабля полицаев на горизонте – даже загорятся; правда, дождь быстро потушит огонь.
– Ещё несколько залпом и они упадут на землю, – скажет Бенитто Адольфу, – жаль, конечно, того славного парня; помнишь его – он был Художником. Но он – сам избрал свой путь.
– Эм… Бенитто, порох намок. Мы больше не можем стрелять.
– Чёрт, – прошипел сквозь зубы революционер, – только посмотри на них – они ведь еле держат высоту. Ох, был бы у нас ещё хоть один залп… Ладно, хотя бы – они тоже не смогут выстрелить в нас.
– Бенитто, они ведь ещё ни разу не выстрелили. Их пушки скрывают засовы и порох у них – не промок. Так что, теоритически, у них есть ещё один залп.
– Он будет последним для них… Адольф, что они делают?
– Я тоже пытаюсь понять.
– Они, что: не собираются останавливаться?!
– Да, похоже, они идут на таран.
– Это же самоубийство – они все погибнут…
– И мы вместе с ними.
– Сумасшедшие… Что они делают – они всё ближе! Адольф, готовь стыковочные мосты – мы пойдём на абордаж. Посмотрим, какие они в ближнем бою. Мы их сделаем, Адольф.
– Вас понял. Полный вперёд!..
– Смотри-ка, – скажет Вооружённый Философ, – они двинулись с места.
– Кажется, они хотят взять нас на абордаж, – покачает головой Ник.
– Тут-то мы их и накроем! Ручное управление!
Он выдохнет облако вишнёвого пара. Дождь будет идти проливным потоком. Дирижабль противника едва будет виден за стеной воды.
– Приготовиться. Залп – только по моей команде.
– Да, сэр.
– Будет жарко.
Два дирижабля будут лететь навстречу друг к другу со скоростью пешехода. Когда между ними останется меньше ста метров, Философ сделает резкий манёвр штурвалом, поворачивая корабль вправо. «Либертад» никак не сможет этого предугадать; поэтому, они не смогут вовремя ответить на такой манёвр противника. Разве что, Адольф постарается в последний момент повернуть дирижабль влево; но будет уже слишком поздно. Стыковка двух кораблей не состоялась. Два корабля оказались напротив друг друга боковыми палубами, между которыми было не больше десяти метров.
– Огонь из всех орудий! – закричит в рацию Философ так, что и без неё люди на нижних палубах смогли бы его услышать.
Реакция будет мгновенной. Раздастся шум выстрела из всех пушек одновременно. На таком расстоянии: одного залпа – будет вполне достаточно, чтобы отправить вражеский корабль на землю. Дирижабль «Либертада» превратится в груду металлолома, охваченного, который даже дождь не в силах будет потушить. Теперь, все эти люди и тонны мусора, как один – полетят к земле.
– Бенитто, – скажет Адольф, спокойно наблюдая за тем, как дирижабль падает в реку.
– Что, Адольф? – так же спокойно и тихо спросит Бенитто.
– Я люблю тебя, Бенитто.
– Я тоже тебя люблю, Адольф, – вздохнёт капитан.
Это будут последние их слова. Меньше, чем через полминуты, горящая груда обломков столкнётся с водой и пойдёт ко дну вместе со всем своим экипажем, не оставляя последним ни единого шанса уцелеть…
Ты посмотришь на горящие обломки дирижабля. Тебе покажется, что ты слышишь крик тех, кто будет на борту.
– Посмотри на это: разве это не красиво? – скажет Философ.
– Сколько людей было там…
– В сто раз меньше чем тех, кто погиб во время несчастных случаев в полужестких дирижаблях тридцатых.
Он направит облако персикового пара в храм из миллиарда маленьких зеркал.
– Я люблю дождь. Он всегда служил для меня предвестием чего-то нового, – скажет Философ, – вместе с этим дирижаблем, – он неопределённо укажет пальцем вниз, – погибли и все наши последние надежды на гуманное окончание конфликта. Пора принять это как должное. Ты сделал всё, что было в твоих силах. Все мы проигрываем, иногда. Но, я вижу, ты всё ещё упорствуешь.
– Я не считаю, что проиграл, – спокойно ответишь ты, – я по-прежнему верю, что вся эта революция – просто глупое недоразумение; при чём: с обеих сторон. Это – не повод умирать стольким людям.
Вооружённый Философ вздохнёт и посмотрит на тебя, как на ребёнка, которому в сотый раз нужно повторять, что в результате сложения одной единицы и ещё одной – получается двойка. А ты – будешь продолжать говорить, что это – не всегда так.
