Люди разбегутся по домам, ощутив свою беспомощность; хоть ещё совсем недавно они думали, что они – всемогущи и что в их руках изменить, даже не эту планету – а хотя бы одну маленькую страну, на самом краю цивилизованного мира.
И в какой-то момент, когда всё будет уже кончено, когда последние капли дождя упадут на залитую кровью землю, когда из-за облаков покажется солнце и засияет радуга старым городом; идея почувствует, что умерла и на предсмертном её облике останется ещё след улыбки. В свои последние секунды – ей всё станет ясно и больше никогда не будет страшно. Она поймёт, что мир, который она так яростно стремилась покорить – был всего лишь иллюзией – такой же, как и она. Перед ней раскроются все карты и ей это понравится – такой вариант исхода. Это – лучше, чем всё своё существование бороться за голограмму, по ту сторону прожектора которой – не стоит никто.
Полицейские будут праздновать свою победу под хор из сирен скорой помощи.
– Когда всё это кончится – тюрьмы будут переполнены, – скажет Музыкант.
– А когда и это кончится – тюрьмы не понадобятся, – скажет Вооружённый Философ.
– Это лучше, чем если бы они оставались на воле, – продолжит Ник.
– Если честно, меня не волнует ничего, что произойдёт дальше недели, – скажет Философ, – у меня мозг занят лишь одной проблемой: как прибить эту мушку, сидящую в мэрии и посадить на её место законного толстяка, который будет считаться с моим… нашим мнением.
– Здание городского управления – настоящая крепость, – начнёт Ник, – её стены способны выдержать несколько выстрелов артиллерийского орудия подряд. Если над городом пройдётся смерч – он снесёт все здания, кроме мэрии.
– Однако: в нём много окон.
– Те, что не заделаны металлическими пластинами – будут использоваться снайперами в качестве бойниц. Они будут держать главный вход под прицелом. Толпа зевак – разбежалась; остались только фанатики, которые будут защищать свою чёртову бабу до последнего вздоха. Уверен: они не дрогнут перед нажатием курка. К тому же, мы не знаем: какое оружие есть у них в распоряжении.
– Окна, из которых они будут стрелять – их и погубят. У нас есть несколько ручных миномётов. Достаточно будет только рассчитать траекторию полёта и подойти достаточно близко.
– А сколько наших ребят погибнет при этом?! Идти в лобовую – это выписать смертный приговор молодым парням, у которых вся жизнь и карьера ещё впереди.
– Иного способа взять эту твою «крепость» – у на нет. Прими все необходимые меры предосторожности, чтобы максимально сократить потери; но оставшиеся – это вынужденные жертвы – их ещё называют «героями».
– Лучше быть живым, чем героем.
– Помнишь тот дирижабль, который мы отправили на дно реки? Они – и не живы, и не герои. Может, у тебя есть лучший план.
– Можно… осадить крепость. Голод и жажда – сделают своё дело; они выйдут и сдадутся нам без лишних жертв, выдав нам Жанну со всеми потрохами. Её будут судить и расстреляют… точнее, приведут приговор высшей степени к исполнению.
Ты вздрогнешь от этих слов.
– Для этого понадобится слишком много времени, – заявит министр внутренних дел, – неделя – это максимум. К этому сроку – здание должно снова исполнять свои нормальные функции. Недели – хватит, чтобы подорвать их боевой дух. А затем – вы должны будете последовать плану… вот этого господина и взять здание штурмом. А пока, можно открыто заявить, что революционеры, то есть, простите, реакционеры – террористы, бандиты и государственные изменники – проиграли. В городе: снова царит спокойствие и порядок. Мы уже начинаем набирать новый штаб полицейских и заделывать дыры, нанесённые этим кризисом. Конечно, пока террористы занимают мэрию – праздновать победу ещё рано; но могу вас заверить, уважаемые коллеги, что она – уже у нас в кармане.
Последние слова министр внутренних дел произнесёт особенно громко, подняв вверх сжатый кулак. Ты не особо поймёшь – откуда взялся этот незнакомец, где он был до этого момента и чем занимался раньше. Со всех сторон: будут слышны радостные победные крики. Ты будешь слушать их вполуха. Ты будешь погружён в собственные глубокие и далёкие мысли. Ты посмотришь со всей возможной грустной серьёзностью во взгляде.
Как глупо и пошло бороться за какое-либо доброе дело; за идеал, надеясь, что когда-нибудь достигнешь его. Идеалы существуют не для того, чтобы другие достигали их. Они нужны затем, чтобы сказать: «Я не знаю, каким будет завтрашний день, но он точно не будет таким…». Идея, идеал – всё это одна и та же книга, одна и та же форма извращений.
Всё это так глупо и бессмысленно, – подумаешь ты, – что более идиотским может быть только жертвование жизни ради этого.
Почему люди обязательно должны в конце умереть? Неужели только для того, чтобы понять, что они ошибались; и хотя бы на несколько секунд перед концом почувствовать, что они – живы.
