Занкос только что был отстроен после разрушений войны, но соленый морской воздух уже успел состарить здания. Ужасающая бедность населения внесла свою долю убожества, и скоро новый город ничем не отличался от старого. Кил смотрел на детей, играющих на каменных мостовых, в изумлении склонив свою большую голову. Его рубашка была уже мокра от пота.
Вечерняя прохлада смягчила дневную жару, и тени заскользили по узким улицам. Раф с трудом выносил зловоние сточных городских канав. Дважды он бросал монеты нищим, толпившимся по обочинам дороги. Деньги были не очень большими, но он знал, что это разозлит его отца, если он об этом узнает. Все, на что он раньше мог осмелиться, это мелкое неповиновение за спиной старого отца. Пора было это менять.
Миллинер Стрит вывела братьев на широкую улицу верхнего города, затем — вниз, по направлению к Внутреннему морю. Внизу можно было видеть распахнутые половинки дворцовых ворот. Площадь внизу бурлила от множества народа: тут и там виднелись группы гвардейцев, купцов в светлых одеждах, франтоватых аристократов, направляющихся ко входу во дворец.
— Обед будет вкусный? — с сомнением спросил Кил, подпрыгивая в седле.
— Ну конечно же, — ответил Раф, поворачивая своего мерина на широкий королевский бульвар. — Но ты должен вести себя хорошо. И не забывай пользоваться ножом и салфеткой. И не шмыгай носом за едой.
— Хорошо, я не буду. — Брови юноши нахмурились в раздумье. — А я правда стану королем, как папа обещал?
Вопрос заставил его вздрогнуть.
— Не знаю. Быть королем совсем не так приятно, как говорил тебе папа.
Думаю, что жизнь барона намного приятнее.
— Тогда я хочу быть бароном!
— Ты им будешь, так и скажи папе.
Мгновенный страх промелькнул в глазах Кила и тут же исчез вместе с мыслью, его вызвавшей.
— Я чувствую запах кунжутных кексов!
Раф вздохнул и позволил брату обогнать его. Легко было ревновать Кила к вниманию отца, но сейчас он чувствовал, что злоба рассеивается. Ненавидеть столь простодушное и чистосердечное создание было глупо. Никто не мог о нем лучше заботиться, чем его отчим, и поэтому Раф должен будет выбрать другой путь мщения.
Громадный Кил легко пробивал себе дорогу среди купцов и знати, и Раф следовал за ним. Теплый ветерок доносил до них аппетитные запахи жареного мяса. Спешившись, они отдали лошадей в руки конюхов. Окруженный густой толпой, Кил начинал нервничать.
— Сюда, — тихо произнес Раф и снова взял его за руку. Поток приглашенных пронес их через площадь, внутренний дворик прямо в главный обеденный зал дворца. Десятки столов во всю длину комнаты были покрыты белым полотном и уставлены золотой утварью. Около каждого места были предусмотрительно обозначены имя и положение. Раф провел Кила к началу стола, обозначенного их фамильными цветами, и дерзко занял место своего отца. Кил сел рядом с ним, немедленно запустив обе руки в блюдо с закусками.
— Сейчас же перестань! — прошипел Раф.
Его брат с недовольным видом выпустил пищу из рук:
— Но я хочу есть!
— Ты всегда хочешь есть. — Но, увидев обиженное лицо Кила, он смягчился и наполнил его тарелку доверху. — Пока одна, — сказал он, вручая ее брату.
— Ешь медленно и наслаждайся вкусом.
Хэррен не заботился о том, чтобы хоть немного подготовить пасынка к королевской роли, уже давно решив, что идиот не поддается обучению. В конце концов. Кил будет всего лишь подставной фигурой.
Последние приглашенные заняли свои места. На этой нейтральной территории беседы звучали вполне дружески, хотя купцам и аристократам почти нечего было сказать друг другу. Тишина воцарилась при звуке фанфар, возвестивших появление королевы Ксенары в сопровождении своих фрейлин. Гэйлон Рейссон выступал рядом с королевой, одетый в алое одеяние, контрастировавшее с нежно-фиолетовым платьем его жены. Держа королеву под руку, он вызывающе оглядел толпу. Кольцо на его пальце на мгновение вспыхнуло голубым светом, и Кил остолбенел.
— Я хочу кольцо! — прошептал он с вожделением. — Я хочу такой же камень, как этот!
— Замолчи! — шикнул на него Раф.
Встревоженный шепот пронесся по рядам.
Джессмин держала в руке тот самый тяжелый эбонитовый скипетр, который сломал руку Хэррену. Это сначала вызвало легкую суматоху, но она подала слугам знак внести блюда с яствами. Божественные запахи заворожили всех в зале, особенно Кила. Сначала обносили гостей, чего раньше никогда не делалось. Внесли блюда с целыми молодыми бычками, начиненными зайцем, который в свою очередь был начинен куропаткой. Раф никогда не видел таких изысканных блюд при дворе старого короля, хотя раньше он никогда не видел коронационных торжеств. Роффо правил почти пятьдесят лет.
