— Поможем, поможем, — раздалось из-под синего капюшона странное, свистяще-подвывающее и хриплое. Мародер аж дрогнул с опаски, и между лопаток зачесалось: мож того, бежать? Или все-таки выполнить, что приказал Убой? А то убьет ведь, с него станется, он младшему Кровню за меньшее отрубил руку и со скалы сбросил. Старший Кровень до сих пор тяжело смотрел на главаря, видать-таки привык к братцу, привязался, с детских-то лет.
— Показывай, лесоруб, кого у вас там придавило? — с подвывом запросил все тот же, и хоть мародер уже немало побледнел, лицо говорившего оказалось еще белее… а губы и глазницы черными!
Ээх, бежать надо, подумал Щербатый. Опаска, она ведь это, ни разу не подводила. Но куда бежать-то, от Убоя уйти и одному в Холмах скитаться?
— Вон туда пожалте, — указал он в сторону поваленного дерева, пропустил магов вперед, а сам словно бы случайно замешкался и отступил им за спину. Тут рука худого высунулась из длинного синего рукава — белая, как мел, с черными заостренными когтями. Ах ты… не мети, метла, а лети, пока цела, не зря у ведьм такая пословица!
Мародер хотел махнуть рукой своим, мол, что-то не так с этими проезжими, неладно дело. Но стрелки утомились лежать на пузе и ждать лучшего момента за день — еще бы, наконец развлечение! Заслуженная награда за изнурительный переход через окутанные туманами перевалы, сквозь странные и пугающие видения Кедхеймских гор, под зловещее карканье ворон, тысячами рассевшихся по мертвенно-голым скрученным ветвям высоких деревьев с влажной черной корой. Награда нам, мятежным г
Дисциплина? Какая дисциплина? Да и командир не с нами, а прячется за спинами въехавших в засаду простофиль.
Затренькали тетивы, стрелы шикали в воздухе, одна свистнула над головой мага в маске и вонзилась в деревянный ринданский щит, пара косо ударили и отскочили от четырехугольников тяжелой канзорской пехоты. Но одна стрела вошла в серую мантию, вошла глубоко, сейчас закричит надменный, застонет, да поздно кричать-умолять, лейся, кровушка!
Щербатый уже не думал, опаска сменилась зверством, полыхнувшим в пустой голове. Опыт десятков засад бросил его вперед: как только последняя, шестая стрела влетела в худого, пока стрелки натягивали луки заново, мародер, теперь не опасаясь словить стрелу от своих, подскочил и воткнул магу нож глубоко, в самое мясо чуть выше поясницы. Ни доспеха там, ни костей, ничто не остановит! И ведь филигранно нанес подлый и смертельный, свой любимый удар — так, что огр ножа не подточит
А дальше происходило многое одновременно.
Во-первых, Щербатый сразу понял: все не так. Совсем не так, как должно быть. Шестая стрела отскочила от худого, словно тот был каменный, он повернулся к лучникам, скинув синий капюшон, явил пугающую нечеловечью сущность, и зычно, но страшно прокричал-провыл:
— Сдавайтесь, и мы сохраним вам жизнь! А будете биться, умрете!
И во второго мага стрела воткнулась не с тем звуком, слишком глубоко, он при этом не дрогнул, не закричал; и нож вошел в плотное, но не человеческое тело. Не чавкнуло, не втиснулось мокро, с кровью, в нутро мажьего гаденыша — а ровно и чисто въехало, как в головку сыра. И шатнуло паскуду от удара сильнее, чем должно, капюшон съехал на плечи, и Щербатый увидел темное, почти черное, монолитное тело, на поверхности которого едва заметно клубилась мгла.
Во-вторых, затылок и волосы непонятной твари, стоящей к Щербатому спиной, сморщились, поплыли, и вот уже на него смотрит его собственное слегка оплывшее лицо с клочковатой бородой, как же зашлось в ужасе сердце, дрогнули против воли руки, уйди, уйди, колдовская нечисть! Как-то сразу
— АААА! — заорал он, отскакивая, одной рукой прижав кровящие потроха, второй судорожно отмахиваясь от наступающей тени. — Мрааазь!! АААА!!!
В-третьих, в те же мгновения в белого врезался сноп искрящегося, взвихренного огня, охватил грудь, лицо, вскинутые руки… и бессильно угас, с громким шипением развеялся в воздухе, только тлела одежда, но руки, лицо, волосы страховидла были невредимы.
— Охренеть, — гулко раздалось спереди, от рыцаря, — ты теперь и к магии неуязвим?!
