Крапива никогда не прочтет это, я знаю — да и вообще, если бы она сидела по правую руку от меня, я бы скрыл этот отчет от нее, — но разве я не мог бы связаться с Крапивой, если бы захотел, и передать ей какое-нибудь сообщение через Орева? Эта мысль не покидает меня с тех пор, как он искал для меня Саргасс. Если бы я заговорил с ней, то не сказал бы, что я все еще жив, что могло бы только наполнить ее ложной надеждой; скорее, я бы сказал, что сегодня ночью рядом с ней — или со мной — находится Внешний, бог, создавший нашу расу на каком-то немыслимом витке Короткого солнца, вращающемся вокруг одной из мириада звезд, на которые я смотрел.
Соседи, должно быть, поклонялись ему здесь под каким-то другим именем. Когда я принес жертву ради Инклито и мне было сказано, что Мора все еще жива (что теперь подтверждает Легаро), я так же жаждал информации и божественных милостей, как и сам Инклито. Завтра — а если не завтра, то очень скоро — я надеюсь узнать об их алтаре в этих холмах. Если нет, я построю его и принесу ему жертву. Или просто помолюсь ему, не принося никаких жертв, что, как я знаю, предпочтет Орев.
У меня есть неожиданно хорошие новости, но прежде чем я напишу о них, я должен сказать (как и планировал вчера вечером), что на следующее утро после битвы мне пришлось принять несколько трудных решений. Хорошо ли я решил или плохо, я до сих пор не могу сказать. Ты можешь сама судить, Крапива — или любой, кто это читает.
Сфидо убеждал меня последовать за Инклито со всем нашим отрядом. Он утверждал, и я думаю, справедливо, что война никогда не будет по-настоящему выиграна, пока не исчезнет способность врага вести войну. Он сказал, что, даже если Инклито преуспеет в том, чтобы настигнуть наших врагов и заставить их сражаться, он не сможет победить и уничтожить их, и, очень вероятно, ему понадобятся все мужчины и женщины, способные нажать на спусковой крючок.
Римандо убеждал меня отослать всех женщин обратно в Бланко с его большими пушками, так как совершенно очевидно, что мы не сможем взять их с собой в холмы, как бы они ни пригодились нам там, если мы встретимся с труперами Солдо. Наши пушки в Бланко будут бесполезны, сказал он, если у городских стен не будет труперов, а женщины никогда не нападут на врага с твердостью и решимостью, какие бы приказы я ни отдал. Однако они вполне могут защитить город, если их кто-то возглавит; а если город будет потерян, то вместе с ним будет потеряно все. В этом последнем, по крайней мере, он несомненно прав.
Я поблагодарил их обоих за советы и принял решение сам, как, кажется, всегда должен делать.
Сначала я распорядился оставшимися деньгами, которые мы собрали в Бланко. Так как я едва осмеливался выпустить из виду сундук, в котором мы со Сфидо хранили их — очень тяжелый сундук! — я решил, что лучше всего избавиться от него до того, как мы свернем лагерь. Я созвал наших людей, объяснил, что уже отдал наемникам половину месячного жалованья, и распределил между всеми, кто сражался накануне, остальное, дав офицерам двойную долю. Каждый рядовой трупер получил почти столько же серебра, сколько и наемники.
Затем я произнес вторую речь, решив сделать ее лучше первой. Я объяснил, что пушки придется тащить обратно в Бланко, а так как мы уже съели наших волов, то их придется тащить людям, если только не найдется других волов или мулов. С другой стороны, Инклито наверняка понадобится вся возможная помощь, чтобы закрепить победу, которую мы одержали вчера. Те, кто захочет вернуться в Бланко, вольны это сделать. Они должны остаться с майором Адаттой, которую я тут же повысил, и капитаном Римандо, помочь вытащить пушки, вернуть в город наших пленных и раненых и защитить Бланко, если враг разгромит Инклито в холмах.
— Что касается полковника Сфидо и меня, то мы возвращаемся в горы, чтобы предотвратить любое подобное поражение. Те, кто хочет пойти с нами, могут это сделать.
К нам присоединились все мужчины, вышедшие из города после битвы, а также около трети женщин и мальчиков, которых оставил здесь Инклито, и две трети ветеранов. Я могу только сказать, что все три группы удивили меня. На второй день мы догнали Инклито, а остальное я уже записал. Или, по крайней мере, записал те события, которые имеют наибольшее значение.
Вот моя хорошая новость: мы захватили Дуко, генерала Морелло и полковника Терцо. Все трое были одеты в форму обычных Телохранителей Дуко, но поведение остальных пленных по отношению к ним — один плюнул в лицо Дуко — привлекло внимание Сфидо. Он и я везем их обратно в Бланко в сопровождении четырех всадников. Сегодня мы стоим лагерем под открытым небом, но завтра я надеюсь вернуться на место сражения — я хотел бы провести эксперимент.
Я разговаривал с Дуко. Какой же он необыкновенный человек, и какой же я болван, что не догадался об этом давным-давно!
Он был из спящих, как и Мамелта. Я спросил, знал ли он ее, но он объяснил мне то, что я понял бы и без подсказок, если бы был в здравом уме.
