— Как бы ни были стары эти дома, я не могу поверить, что они такие старые. Без сомнения, скорость, с которой их покидали, в свое время была намного выше; но если мы примем оценку Куойо и погрешность составит пятьдесят процентов, то им все равно примерно тысяча лет.
Джали взяла незнакомца за руку и пошла рядом с ним:
— Я подумала о городе, который мы оба знаем, Раджан.
Я кивнул.
— Он не совсем заброшен. Рабы немного ремонтируют старые здания, когда мы... когда их заставляют.
Орев приземлился на некотором расстоянии:
— Долг путь! Идти быстр.
— Он говорит, что мы должны поторопиться, — перевел я для остальных. — Если нам придется пройти хотя бы две лиги, прежде чем мы сможем найти врача, он совершенно прав.
Хотя я считал себя достаточно здоровым, чтобы путешествовать, я обнаружил, что очень устал после короткого дня езды. Мы остановились на ночлег, когда было еще довольно светло. Шкура воспользовался этим и строит для нас — точнее, для меня, поскольку ясно, что его заботит мое самочувствие, — небольшое укрытие из палок и сосновых веток. Я уверен, что мы все еще находимся на территории Бланко.
Пока мы ели, я прочитал ему то, что написал перед тем, как мы покинули заброшенный фермерский дом, ибо я надеюсь вдохновить его в конце концов прочитать весь отчет, и для этого ему не будет вредно узнать, что он сам время от времени появляется в нем. Он очень заинтересовался Городом инхуми и задал много вопросов, на некоторые из них мне было очень трудно ответить.
— А сколько ему лет? — Это было уже во второй раз.
— Как я уже сказал, у меня нет ни малейшего представления, хотя он наверняка очень древний. Есть деревья, которые мы здесь назвали бы большими, растущие из боков многих башен.
— Настоящему большому дереву должно быть сто лет. Примерно. Если его срубить, можно сосчитать кольца.
Я согласился.
— Скажем, прошло сто лет, прежде чем одно из них пустило корни...
— Много сотен. Эти башни были построены Соседями, которые строили гораздо лучше, чем мы, люди.
— Ты имеешь в виду Исчезнувших людей?
Я кивнул, наблюдая за ним, пока сам зачерпывал ложкой приготовленное мной рагу. У нас достаточно серебряных карт для наших нужд, и мы смогли купить баранину, репу, муку, масло, яблоки и соль на ферме, мимо которой проезжали.
— Откуда ты так много о них знаешь?
Я еще раз кивнул, указав на эту рукопись:
— Все здесь. Потребуется утомительный вечер, чтобы рассказать тебе все, Шкура, и в конце концов ты обнаружишь, что я на самом деле почти ничего не знаю, хотя я не раз говорил с Исчезнувшими людьми.
— Они построили этот город на Зеленой? А потом ушли и отдали его инхуми? Почему?
— Потому что предпочли отказаться от него — отказаться от обоих этих витков, — чтобы не жить с инхуми, как живем сейчас мы.
— Почему? — повторил он.
Я покачал головой.
— А ты разве не знаешь? — Он поставил свою миску и внимательно посмотрел на меня через наш маленький костер.
— Нет. Я думаю, что мог бы высказать догадку, но догадки мало что значат.
— И все-таки я хотел бы ее услышать.
Я снова покачал головой.
— Хорошо. — Он поднял свою миску. — Это довольно вкусно. А что это за острая штучка?
— Имбирь.
— Здесь ты его не найдешь.
— Я нашел его в своей сумке, так как привез из Бланко, когда мы с Дуко Сфидо уходили из него с нашими труперами. Мне порядком надоела лагерная еда, когда я был в холмах с генералом Инклито, поэтому я купил в Бланко некоторые специи и взял их с собой — имбирь, красный перец, базилик, душица и некоторые другие.
— Ты очень мало ешь. Пока я был с тобой, ты почти ничего не ел.
— Я ем слишком много. Я постоянно стараюсь — возможно, мне следовало бы сказать, что я стараюсь постоянно стараться — держать себя в узде.
— Мой отец мог бы сказать подобное о специях, а вот об этом — нет. Ты любишь рыбу?
Я улыбнулся:
— Чересчур.
— А чем бы ты ее приправил?
— Лимонным соком и черным перцем, я полагаю; но здесь, кажется, ни у кого нет черного перца. У нас в Гаоне были лимоны, но не думаю, что видел хоть один в Бланко.
— Дома. Предположим, мы находимся на Ящерице.
— Морской водой и уксусом. — Я пожал плечами. — В какой-то степени это зависит от сорта рыбы. Жир или масло для той рыбы, которую мы называли белой форелью, хотя на самом деле это была не форель, конечно. Она имеет тенденцию оставаться сухой независимо от того, как ее готовить. — Я услышал, как его ложка заскребла по дну миски, и добавил: — Если хочешь, в кастрюле есть еще немного.
— Я бы предпочел, чтобы доел ты.
Я покачал головой.
После этого мы некоторое время сидели молча, и я начал просматривать то, что уже написал.
— Знаешь, иногда мне кажется, что ты действительно мой отец.
— Так оно и есть.
— Иногда ты говоришь как он, а иногда нет, но он всегда писал. Он целыми днями работал на нашей фабрике, вечером ужинал, а потом писал, пока остальные разговаривали или играли в игры. Иногда он вставал, когда было еще темно, и писал до восхода солнца, а потом выходил и работал.
