Книга Лунной Ночи полностью

Рхиоу вспомнила, как Харл однажды сравнил хауисс с древней человеческой игрой, для победы в которой требуется отточенная стратегия, и назвал ее «кошачьими шахматами». Такая метафора была достаточно точной. Все внутреннее содержание жизни кошки определялось игрой, или «политикой», как выразился Харл; старая поговорка гласила: «Кто не играет в хауисс, становится пешкой в игре и слетает с доски». Как старшая в команде, Рхиоу давно научилась сочетать игру со своей работой и всегда заботилась о том, чтобы ее положение в хауисс было выигрышным; она также направляла остальных членов команды туда, где они сыграют в партии нужную роль, и не испытывала особых угрызений совести за то, что подобным образом ими манипулирует.

– Итак, – сказала Рхиоу, – за дело, юный маг. Мы обычно ходим пешком, и тебе нужно запомнить все маршруты, прежде чем мы покажем тебе более быстрый способ передвижения. – Она поднялась. – Первый маршрут самый трудный, но он в наибольшей мере позволяет нам оставаться незамеченными. Ты умеешь лазить по крышам?

Арху буквально зашипел от негодования. Рхиоу отвернулась, чтобы спрятать улыбку, а когда она проходила мимо Сааш, та будто бы случайно наклонила голову, так что ее усы коснулись усов Рхиоу, передавая тайное веселье.

– Ох, Рхи, – мысленно сказала Сааш, – неужели и мы когда-то были такими же невыносимыми?

– Я точно была, – ответила Рхиоу, – да и ты, если бы у тебя хватило характера, была бы. Давай-ка притупим ему немного коготки, а?

Путешествие по Хай-роуд, на которое обычно у них ушло бы минут двадцать, заняло почти полтора часа, и коготки Арху, притупить которые Рхиоу собиралась в чисто метафорическом смысле, притупились на самом деле. Таким образом, когда кошки наконец уселись на отделанном медью верхнем карнизе высокой крыши, глядя вниз на Сорок вторую улицу, дрожащий Арху был взъерошен и измучен, а Рхиоу от всей души пожалела, что спрашивала его, умеет ли он лазить.

Этого он не умел. Арху оказался одним из тех, кто, похоже, сладко спал на солнышке, когда Прародительница Иау раздавала умения, ловкость, грацию: бедняга был не в силах правильно двинуть лапой. Он падал со стен, пугался прыжков, которые должен был бы совершать с закрытыми глазами, и судорожно цеплялся за доски, взбегать по которым любой котенок мог бы с легкостью. Рхиоу порадовалась тому, что Арху так хорошо освоил «шаг вбок»: ему, похоже, предстояло всю жизнь ходить по тротуарам, чтобы добраться до нужного места (ужасная судьба, на взгляд Рхиоу).

Может быть, все еще переменится, – думала она, – может быть, он станет более ловок с возрастом. Добрые боги, хотелось бы на это надеяться…

Вслух она сказала:

– Хочется немного посидеть, чтобы отдышаться. – Рхиоу уселась на самой верхушке крыши вокзала. Она беспокоилась совсем не о том, чтобы отдышаться самой; рядом с ней пыхтел котенок, с опаской глядя на автомобили на улицах внизу.

– Почему он такой неуклюжий? – безмолвно спросил Урруах. – Физически он совершенно здоров, с нервами у него тоже все в порядке – по крайней мере, учитывая его возраст. – Урруах из всей команды был больше всех одарен способностью Ощущать внутреннее строение тел других существ, поэтому Рхиоу была готова положиться на его суждение в этом отношении.

– Такое впечатление, что он не видит, куда ему следует прыгнуть, – сказала Сааш. – Глаза ведь у него здоровы?

– Здоровы. – Урруах лениво полизал лапу. – Должно быть, это следствие шока, который он пережил прошлой ночью, и нашего лечения, да и вообще всего, что на него свалилось.

– Он не казался мне таким уж страдальцем, пока мы были в гараже, – сказала Рхиоу.

– Ох, можете мне поверить: никому и в голову не пришло бы, что он пережил шок, особенно до того, как появились вы, – подтвердила Сааш. – Его неуклюжесть для меня неожиданность.

Через несколько минут Рхиоу поднялась и прошлась вдоль закругленных медных пластин, обрамляющих крышу. Она подошла к Арху, который все еще смотрел вниз, и сказала как можно более любезно:

– Последняя часть пути может оказаться нелегкой. Спасибо, что дали мне передохнуть.

Арху искоса взглянул на нее и снова стал смотреть вниз – на залитые оранжевым светом натриевых фонарей автомобили и спешащих по своим делам людей.