Я быстро оглянулся. До сих пор не разошедшиеся прихожане из довольно немногочисленной паствы либо направлялись к машинам, либо беседовали с викарием, стоящим спиной ко мне. Оно и к лучшему. Я подобрался к пламени, сияющему ровным красным светом, менее всего подходящим для зимнего утра, и сделал вид, что поправляю шляпу. А сам тем временем прошептал:
– Кто ты?
Ответа не последовало. И сейчас, похоже, пришла пора мне объяснить, что подобные вещи, даже не учитывая присутствия огненного глаза в церкви, не являются для меня необычными. На церковном кладбище, что вполне ожидаемо, полным-полно духов. Большей частью здесь собираются призраки умерших, словно где-то неподалеку приоткрытая дверка на тот свет. И обычно они не прочь поболтать, но никогда не следует забывать, что чужая душа – потемки, особенно если эта душа с радостью оказалась бы в любом другом месте, – в конце концов, кому охота торчать на промозглом английском кладбище целую вечность? Некоторые из них являются в виде света: целого роя голубых огоньков или ровного, неяркого сияния. Но мне и прежде случалось видеть вспышки пламени, а однажды даже каплю воды, зависшую в воздухе внутри крохотного блестящего шарика. Таковы стихии, вот как. Уверен, некоторые из них могут просто незаметно растворяться в земле.
Этот огненный шарик продолжал кружить в воздухе. Звуков он по-прежнему не издавал, но взлетел на стену и замигал, не имея никакой видимой подпитки.
– Кто ты? – снова спросил я.
Голос духов – как дуновение ветра. И его нужно уметь услышать.
– Как я могу помочь? Кому «ему»?
– Но кто он?
Тут огонек замерцал и исчез, растворившись в стене. Всего мгновение был виден слабый отблеск, словно последний закатный луч упал на стену, а затем все пропало.
Слегка выбитый из колеи, я поплелся домой. Вода в ручье, распухшем после недавних дождей, стояла высоко, подтапливая заливные луга, но до тропы ему было не добраться. Огонь и вода, подумал я. Вода и огонь. К тому моменту, как я добрался до дома, небо затянуло тучами, и последние лучи солнца проглядывали лишь где-то в направлении устья Северна. В доме, как и на длинной подъездной аллее, царила тишина; казалось, он погрузился в себя, затих, словно кот, свернувшийся клубком. В кухонном огородике было пусто и чисто; из сада исчезли белые мешки с собранными в них яблоками, которые не переводились в нем всю осень. Легкий дымок вился над печными трубами, но несмотря на него и на последние солнечные лучи, день казался хмурым, свинцово-серым. Больше никакого огня.
Алис, высокая и подтянутая, в домашних джинсах, готовила воскресный обед.
– Привет, пап! Как служба?
– Слегка затянулась.
Я мог бы рассказать ей о мерцающем огоньке с кладбища, но почему-то промолчал. Сделаем вид, что мы обычная семья, хоть всем нам известно, что это не так.
– О, ясно. Я только подумала, что ты сегодня припозднился. Надеюсь, в церкви было не очень холодно.
Она наклонилась к духовому шкафу, одновременно помешивая что-то на плите.
– Как прошло ваше утро? Может, чем-нибудь помочь?
– Спокойно. И нет, вряд ли понадобится помощь. Кстати, Беатрис стянула кроссворд из «Телеграф».
Я рассмеялся.
– Их воскресные кроссворды для меня слишком легкие.
– Ей это скажи. Вряд ли она согласна с твоим определением.
Оставив дочь на кухне, я повесил пальто, переобулся и двинулся в сторону своего кабинета. Взбираясь по лестнице, я слышал приглушенные голоса внучек из гостиной и смех. Мой кабинет – наверху, в конце длинного коридора в форме буквы Т, с ответвлениями в обе стороны и полом, неровным от многовекового использования и проседания фундамента. Я предпочитаю места повыше – возможно, это профессиональное, но мне нравится открывающийся отсюда вид и на небо, и на землю.
Как только я направился к двери кабинета, кто-то быстро мелькнул в проходе и скрылся из вида в одном из ответвлений коридора. Краем глаза я увидел, что это женщина в темно-зеленом платье с длинной пышной юбкой, похожем на наряды эпохи Елизаветы. В ее волосах сверкал небольшой гребень, а в руках был лист какого-то растения.
На секунду мне показалось, что это одна из девочек в маскарадном костюме, но женщина была слишком высокой, не меньше шести футов, – с меня ростом. Каблуки?
– Кто здесь? – окликнул я, но ответа не получил.
Я поспешил в конец коридора и заглянул за угол. Там никого не оказалось.
