А книгу он закроет и уберет на место. Лучше на нее не смотреть. И правильно. Если он последует совету Бенджамина и спустя годы заглянет в книгу снова, на картинке может появиться лицо Люси. На него будут смотреть ее глаза. И даже если он не откроет книгу, все равно ее лицо будет прятаться на страницах за мрамором рисунка.
– Я, – в страхе прошептал он, – не хочу. Не могу. Извини. Я ей расскажу.
Томми казалось, что он стоит на ужасно узкой вершине высокой стены и смотрит вверх. Он впервые в жизни не повиновался отцу. Голова шла кругом.
– Либо ты делаешь то, что я скажу, – сказал голос, – и имеешь все. Либо ты не повинуешься мне – и не имеешь ничего. Чтобы убрать регулятор, потребуются усилия, но прямо сейчас, покидая твой мозг, я могу просто забрать с собой всю твою память. Стереть все-все, без выбора. Возможно, ты сохранишь какие‐то навыки – застегивание пуговиц, язык, но ты даже не будешь знать, кто ты, не говоря уже о том, какой сейчас год, в какой стране ты живешь и кто такая Люси.
По щекам Тома потекли слезы, но, скатываясь с подбородка, они капали на ковер у стола, а не на книгу.
– Подарок… это мне от тебя на прощанье, – прохрипел он. – Сначала ты устанавливаешь мне регулятор, потом стираешь память.
– Нет, Томми, этого не случится, – тихо, убеждающе сказал отец. – Потому что ты сделаешь, как я скажу, и всем будет хорошо.
Том представил лицо сестры, еще не потерянное.
– Я не могу, – прошептал он. – Так нельзя.
– Ах, Томми, похоже, убедить тебя невозможно! Sic fiat.
Аромат фразы напомнил Тому, что это означало что‐то вроде «Да будет так!».
Боковым зрением Том увидел, как его правая рука положила телефон рядом с книгой и открыла верхний ящик. Она вытащила ручку и конверт, и Том зачарованно наблюдал, как рука писала слова привычными заглавными буквами.
«БЕНДЖАМИН МОЖЕТ ВЕРНУТЬСЯ –
ПРОЧИТАЙ ВНИМАТЕЛЬНО ЭТУ КНИГУ»
Том пытался сопротивляться воле отца, но не сумел даже искривить свои буквы. Отец говорил по телефону с ощутимым усилием, потому что Том мешал его мыслям.
– Та-ак… Да ты сильней, чем я предполагал, Томми! Сейчас я позвоню Люси и положу трубку. Она узнает номер и перезвонит тебе, а потом… Дай мне сказать! Не услышав ответа, она, без сомнения, явится сюда, прочитает послание. А теперь я покидаю тебя, Томми… печально… жаль, что ты мне не поверил.
Пока Бенджамин отвлекся на речь, Том овладел правой рукой и жирной линией перечеркнул написанное. Потом он представил Люси с трубкой в руке.
– Да, – сказал Бенджамин, уловив настойчивый образ. – Она ответит. Я уверен, что она скоро придет. Но ты…
Из трубки донеслось шипение.
Том невольно захныкал, чувствуя, что его воспоминания превратились в жалкое месиво, их схватили и вырвали с корнем.
– …ее не узнаешь, – сказал голос Бенджамина.
Молодой человек, растерянно моргая, обводил глазами комнату. Где он? Кровать, письменный стол, книга в черном переплете, лежащая рядом с пластиковой штукой, похожей на коробочку, – здесь явно кто‐то жил. Он затих и прислушался, но ничего не услышал, кроме отдаленного слабого шороха. В воздухе витали запахи, резкий и солодовый сладковатый. Оба казались смутно знакомыми. Он осторожно расслабился. «Живу я тут, что ли?» – прикинул он.
Рядом с клавиатурой компьютера лежал конверт, но котором что‐то было написано. Юноша наклонился, чтобы хорошенько его рассмотреть.
«БЕНДЖАМИН МОЖЕТ ВЕРНУТЬСЯ –
ПРОЧИТАЙ ВНИМАТЕЛЬНО ЭТУ КНИГУ».
Вычеркнутые строки оставили на бумаге четкий след, он перешел к буквам, оставшимся нетронутыми.
«СОЖГИ ЭТУ КНИГУ».
Кажется, ручкой, лежащей рядом с конвертом, и писали эти слова. Он поднял ее и скопировал «Сожги эту книгу» ниже предыдущей записи. Почерк был тот же.
Очевидно, что он сам, кто бы он ни был, написал послание. Похоже, он действительно тут жил. И, может быть, предвидя потерю памяти, он оставил для себя записку на видном месте. Ему вдруг захотелось прочитать книгу в черной обложке, чтобы кто‐то по имени Бенджамин вернулся… откуда‐то. Но он тут же отмел эту глупую мысль.
Себе-то он точно мог доверять, правда?
Звонил плоский, покрытый стеклом прямоугольник на столе. Юноша изумленно уставился на него. Через несколько секунд все стихло.
Он потянулся было, чтобы потрогать коробочку, но, передумав, отдернул руку. Кто его знает, что это за штука!
Словно последние видения во сне, мелькнувшие перед пробуждением, прежде чем исчезнуть навеки, он уловил мгновенный образ падающего замка, голос, сказавший «домик с покосившимися стенами». Потом клочки воспоминаний исчезли, подобно последним каплям воды в водостоке. Он вышел из спальни на кухню, посмотрел в окно. Он не знал, почему смотрит на здания напротив парковки. Они не рушились, это ли он хотел увидеть?
Он машинально вытащил из холодильника банку колы, открыл ее, сделал первый глоток, прежде чем до него дошло, что он знал – или знала рука! – что в холодильнике на той самой полке будет именно кола.
