Джек воображал, что вполне может оказаться на треснувшем леднике или в Аравийской пустыне, которую в фильме «Лоуренс Аравийский» называют «Божьей наковальней». В Аравии Джеку бывать не доводилось, но, как многие Путешественники, фильм он смотрел раз десять.
Ожидания не оправдались. Он увидел ночной клуб: натертые до блеска полы, изысканный интерьер, на каждом столе бутылки шампанского и бренди, публики не видно. В дальнем углу темнела сцена. В полумраке чуть золотился занавес, а на самой сцене никого не было, насколько Джек мог разобрать.
Но он все равно подошел поближе, не замечая ничего необычного, пока не влез на возвышение. Наконец он увидел ее. Как и говорили, просто-напросто голова на колу, она, кажется, дремала: огромные глаза закрыты, придавая лицу некое сходство с маской, черные волосы размашистой волной прикрывают часть лица. Передвигаться самостоятельно голова не могла (неужели ее несли к сцене на руках?), но в ней было что‐то зловещее. На коже – целая палитра разных оттенков: ржаво-красный, синий, желтый. Не это ли имела в виду Кэролайн, говоря: «Нечто среднее между тобой и мной»? Только оттенки не смешивались, они были похожи на пруды с застоявшейся водой. Джек представил, как Кэролайн увидела живую голову и услышала, как она поет…
Джек припомнил рассказ о ваятеле, искавшем непревзойденного вдохновения. Говорят, что, обретя искомое, он больше ни разу не коснулся камня. Джек никогда не понимал почему. Теперь же он был уверен, что бедняга увидел, а может, даже услышал каллисточуа. Но как же Кэролайн? Она все равно продолжает рисовать. Ему страстно захотелось убежать отсюда, но он заставил себя спросить:
– О Великолепнейший из Первозданных! Я ищу помощи. Не для себя, но для джиннов, чья жизнь зависит от ваших песен. Почему вы умолкли?
Молчание.
– Какое великое Зло похитило вашу музыку?
Молчание. Джек разозлился:
– Послушайте, не знаю, как это повлияло на вас самих, но джинны умирают. Я хочу им помочь. А значит, и вам тоже. Расскажите, как мне вам помочь.
Молчание.
– Черт, – выругался Джек и повернулся, чтобы уйти.
И почти уже дошел до края сцены, когда услышал голос, от которого у него затрещали кости:
– Джон Шейд!
Хотелось скорее унести ноги подальше отсюда, но он словно прирос к месту. А потом горе переполнило его душу, он понял, что никто не вынуждал каллисточуа молчать, это был их собственный выбор, потому что их лишили песен. Джек заставил себя обернуться.
На него смотрели огромные, широко раскрытые глаза. Тот же голос пророкотал:
– Кто ненавидит невольников больше, чем избежавший неволи? Кто ненавидит рабов больше, чем избежавший рабства?
Джек вскрикнул и упал без чувств.
Очнулся он рядом со своим отелем прямо на дороге перед девушкой азиатской внешности и ее светлокожим кавалером. Их машина только что вильнула в сторону, чтобы не сбить Джека. Мужчина так и подскочил на сиденье:
– Господи, Джен! Ты едва не угробила парня. Что с тобой?
– Но его там не было!
– Ну конечно. Еще что скажешь?
– Да нет же, Марк, уверяю тебя…
Марк взял ее за руку.
– Не ставь себя в дурацкое положение. И меня. Пошли?
Женщина оказалась кандидаткой в Путешественницы, понятия не имеющей о своем даре. Что касается Марка, то… короче, козел он козел и есть. Джек наложил «гламур» на обоих, и они сразу забыли о произошедшем. Потом прогламурил Джен вторично, чтобы она оказалась на Двенадцатой стрит перед магазинчиком «Книги магии» и поговорила с его владелицей миссис Фентон. Мэгги Фентон – скаут, занимающаяся одаренными кандидатами. Она протестирует Джен в ходе обычной беседы, и, если та достаточно сильна и готова, Мэгги направит ее дальше.
Джек поднялся к себе в офис. Ему повезло, что он не встретил мисс Яо в вестибюле. Он был не в настроении вести светские беседы. Воспользовавшись телефоном отеля, он набрал номер приемной «Сулейман Интернешнл» и обратился к секретарше с приятным голосом:
– Я хотел бы побеседовать с мистером Хакимом, если позволите. Передайте ему, что звонит Джек Шейд.
Директор нью-йоркского отделения СИ по услугам джиннов редко отвечал по телефону лично, но Джек когда‐то помог Хакиму в сложной ситуации и надеялся, что тот его не забыл. Ведь именно Хаким познакомил Джека с Арчи.
– Джек! Я так рад вас слышать, – голос в трубке звучал дружелюбно.
– Я тоже, сэр. Но, откровенно говоря, мне надо поговорить с… – он вдруг понял, что не знает настоящего имени Арчи, – с джинном, которого вы мне тогда любезно одолжили.
– А, – сказал Хаким, – Арчи?
– Да, сэр.
– Джек, я хочу, чтобы вы знали, что я помогаю вам не из одолжения. Как раз наоборот. То, что случилось с каллисточуа и джиннами, наносит огромный ущерб нашему делу. Я помогу всем, чем сумею. Вы хотите просто поговорить с Арчи или чтобы он пришел к вам?
– Было бы здорово, если бы он мог прийти сюда. Чем скорее, тем лучше.
– Хорошо, Джек. – Мистер Хаким повесил трубку.
Джек положил трубку на рычаг. Когда он повернулся, Арчи уже стоял в комнате.
– Приветствую вас, эфенди.
– А я думал, что вы не сможете этого проделать.
– Перемещение своего тела в пространстве?
– Да.
