Возможно, если бы у меня было время как следует рассмотреть стены… Но в конце коридора… – Она остановилась и перевела дыхание. – Это была голова на черном колу. Как нам и рассказал Арчи. Она вся лучилась… Я бы сказала, что она излучала красоту, но боюсь, что это не вполне уместное слово.
– А какого она была цвета? – спросил Джек.
Кэролайн удивилась, потом рассмеялась. Она коснулась щеки Джека над шрамом, потом своей собственной.
– Что‐то среднее между тобой и мной, – решила она. – Немножко ближе к оттенку твоей кожи. Волосы вообще не как у нас, рыжие, волнистые, как вода.
Она посмотрела на Арчи.
– Или как огонь.
Кэролайн закрыла глаза, помолчала, потом продолжала:
– Возможно, я рассмотрела бы ее более подробно, но… пока я ее разглядывала, голова запела.
Она вздрогнула от воспоминания.
– Этот звук… Несколько раз я едва не попросила ее остановиться. Но при этом я знала, что тут же буду умолять ее петь снова. А вдруг она не захочет? Как тогда жить?
– С чем можно сравнить это пение? Бах? Би Би Кинг? Африканские тамтамы?
Она замотала головой.
– Нет-нет. Наша человеческая музыка исходит от нашего тела и самой нашей природы: биения сердца, пения птичек, ветра, даже солнечного света. Та песня, Джек, была очень древней.
Она задрожала, словно в ознобе, но, вздохнув поглубже, взяла себя в руки, и дрожь прекратилась.
– Когда песня закончилась, не помню, как все произошло, но я снова оказалась в кафе рядом с учителем. Я ничего ему не сказала. Я даже не могла на него смотреть. Просто ушла домой и легла спать. Я не выходила из дома неделю, так мне кажется. Может, и больше. Когда мы с учителем снова увиделись, то по молчаливому уговору не вспоминали об этом, не обсуждали. И я… я до сих пор никому об этом не рассказывала.
Джек сделал глубокий вдох.
– Хорошо. По крайней мере, мы знаем, где вход.
– Neen. – Голландское «нет» она произнесла, как «нее». – Здание давно исчезло. Сейчас, кажется, там квартал сплошных офисов. Но самое главное, исчезли колонны. Они были настоящими воротами.
– Черт! – вырвалось у Джека. – А твой учитель? Может, он подскажет, где еще найти подобные места? Например, в Роттердаме?
– Извини, но его больше нет. Он умер. Поэтому я и уехала из Амстердама.
– Он Путешествовал?
Каролайн слегка улыбнулась:
– Да.
Джек кивнул. Ни один Путешественник не хотел умереть «дома», как они называли обычную жизнь.
– Эфенди, прощу прощения, – сказал Арчи. – Для чего нам разыскивать каллисточуа? Если они замолчали, что они могут нам сообщить?
– Маргарет сказала, чтобы мы шли к источнику. Значит, там мы сможем что‐нибудь узнать.
Арчи наклонил голову.
– Ах да, конечно. Прошу прощения.
Джек вдруг понял, что усиленно гонит от себя мысли о том, как ослабел Арчи, что он и его народ могут умереть, да просто исчезнуть с лица земли, если он, Джек, им не поможет. Давным-давно Джек принял на себя дурацкое обязательство, что никогда не откажет тому, кто придет с его визитной карточкой. Пару раз клятва доставляла ему серьезные неприятности, и он хотел бы от нее отказаться. Но на этот раз «гость», как Джек называл свое добровольное проклятие, не имел никакого значения. Джек выручил бы Арчи, невзирая ни на что. Ему больно было видеть «своего джинни» в беде.
И тут Арчи посмотрел Джеку прямо в глаза, и тому показалось, что слабость джинна в одночасье улетучилась.
– Кажется, я придумал, – выдохнул джинн.
Джеку сразу показалось это подозрительным.
– Выкладывайте.
– Ясно, что у мисс Хаунстра был мудрый и могущественный учитель. Но ведь и у вас тоже.
– Черт побери, – задумался Джек.
Он не встречался с Анатолией пару лет, более того, еще дольше с ней не разговаривал. Как-то Кэролайн предположила, что их разрыв был связан со смертью его жены Лейлы. Но, когда она прямо спросила об этом, он признался, что разошлись они гораздо раньше, однако пояснять ничего не стал.
Последняя встреча с Анатолией лишь ухудшила их отношения. В то время Джек боролся с собственным дубликатом, сумевшим пережить срок, на который его создали для определенного дела, и хотел отнять у оригинала жизнь. В связи с этим кто‐то мрачно упомянул наставницу Джека как Анатолию-Младшую.
Когда кризис миновал, Джек пошел ее навестить.
– Вы правда дубликат? – спросил он.
– Да, – подтвердила она.
Джек поинтересовался, знакома ли она с оригиналом, Старшей. Ответ был отрицательный. Джек спросил, возвращалась ли Старшая? Анатолия-Младшая ответила, что это ей неизвестно. И Джек просто ушел.
Сейчас он пытался спросить себя, что копия может знать о каллисточуа? Но понимал, что вопрос нелеп. Дубль, не дубль, но Анатолия знала о чем-либо больше, чем любой Путешественник, включая Кэролайн. Кэролайн была великим ученым, а Анатолия
Он вздохнул и посмотрел на Арчи.
– Вы правы, конечно. – Он смутился, но все же спросил: – Не могли бы вы переместить меня?
Он надеялся, что «переместить» – точное слово.
Арчи покачал головой.
– Прошу прощения, эфенди. Я перенес мисс Хаунстра сюда, но, к сожалению, этот подвиг был последним.
– Ладно, – сказал Джек. – Сам пойду. Вы дождетесь моего возвращения?
