– Не волнуйтесь, Лили. Вы мне нравитесь. Никакой другой проступок не заставит меня вас убить.
Я посмотрела на Лукаса. Несомненно, он думал то же самое: во-первых, Хейбер точно не убьет нас сегодня, во-вторых, не мешало бы выяснить, кто такие эти Генерал и Дурак. Причем наш потенциальный клиент не должен догадаться, как мало мы знаем о книге и обо всем, что с ней связано.
Обед подошел к концу, Хейбер бросил салфетку на стол и уставился на нас.
– Ну так что – достанете для меня эту книгу?
– Мне известно, кто владелец. Убедить его продать рукопись не составит труда.
Конечно, я блефовала. Хотя раньше отличалась кристальной честностью. По-видимому, книга уже запустила свои длинные щупальца мне в мозг и сбила все настройки. Желание найти ее превратилось в одержимость. В голове плотно засела мысль: «Если мы отыщем книгу, я смогу переехать к морю. И навсегда забуду о третьесортных ярмарках и пыльных фолиантах. Мне больше не придется возвращаться в пропахший горем дом и отстирывать пятна с постельного белья».
– Однако сейчас у меня недостаточно средств для совершения сделки. Будь я большой шишкой, то не стала бы в этом участвовать, и вы с Лукасом справились бы сами. Но я обычный человек. И только мне известно, где книга. Если хотите ее заполучить, придется раскошелиться на аванс. И немаленький.
Лукас опустил глаза в стол, шокированный и немного смущенный моей наглостью. Ему нравилось считать себя обеспеченным человеком. В каком-то смысле, он таким и был. А вот я – нет.
Целую минуту Освальд Джонсон Хейбер сверлил меня взглядом.
– Хорошо. – Наконец, кивнув, он гаркнул: – Грейди!
Ассистент вынырнул откуда-то из темных закутков дома, где сидел, притаившись, все это время.
– Чековую книжку, – распорядился хозяин дома.
Грейди моментально вынул ее из кармана пиджака. Я попросила выписать чек на имя Лукаса. Хейбер так и сделал, а затем протянул его мне.
Я взглянула на сумму: сто тысяч долларов.
В тот момент у меня на счету лежало не больше пяти тысяч, из которых две тысячи предназначались Аве, две сотни – на лечение Эйбела, шестьсот долларов – на оплату счетов, полторы тысячи – на страховку и еще полторы – на выплату процентов по ипотеке. Не считая трат на повседневные нужды, лекарства, газ и еду. Каждый месяц мои расходы превышали доходы.
– Отлично, – сказала я. – Мы добудем книгу.
Хейбер глянул на ассистента, и тот молча принес еще одну бутылку вина. На этот раз не игристого, но не менее вкусного и изысканного. Я не знаток вин, в отличие от Лукаса, – судя по его реакции, это был особо редкий урожай.
Каждый произнес тост.
– За книгу! – сказала я.
– За успех предприятия! – подхватил Лукас.
– За власть! – пролаял Освальд.
Мы чокнулись, допили бутылку и попрощались. Встреча подошла к концу.
Не сговариваясь, мы с Лукасом решили не обсуждать книгу в дороге. Не потому что не доверяли водителю: в конце концов, мы едва не занялись сексом практически у него на глазах (тонкая полупрозрачная перегородка не в счет). Однако беседовать о деньгах казалось неуместным. Так и просидели, уткнувшись в телефоны, до самого дома Лукаса. Вечер был пасмурный и холодный, но после напряженной встречи с Освальдом Джонсоном Хейбером нам обоим не мешало пройтись. Я давно не гуляла в этом районе – если не считать недавнего визита к Лукасу. Здесь по-прежнему находилось много неплохих книжных магазинов; мы зашли в один из них и направились прямиком в отдел букинистики. Обходя ряды полок, я то и дело вытаскивала какое-нибудь интересное издание, чтобы оценить степень сохранности и проверить выходные данные.
– Как думаешь, кто эти люди? – спросил вдруг Лукас. – Дурак, Генерал?..
– Если они говорили с Шайменом о книге, их имена должны быть в блокноте.
– Один потенциальный покупатель у нас уже есть. Но вдруг кто-то предложит больше? – рассудил Лукас.
Я взяла с полки и пролистала небольшую книжицу под названием «История оргий» – почти как новую и всего за два доллара. Ее можно будет запросто продать за сорок или пятьдесят баксов. Хорошо сохранившиеся издания по такой редкой тематике всегда ценились высоко.
– Не боишься, что Хейбер нас убьет? – спросила я полушутя.
– Кто не рискует, тот не выигрывает, – ответил Лукас в том же духе. – Блокнот у меня в квартире. Зайдешь? Можем поужинать и вместе изучить его.
Я согласилась. На полке обнаружилась еще одна реликвия: история итальянских головных уборов и шляпников. Тема довольно узкая, не для широкой публики, – однако какой-нибудь дизайнер или коллекционер шляп с радостью выложит за подобную книгу не менее ста долларов.
– Раньше мне нравилось красиво одеваться, – вырвалось вдруг у меня.
И правда: было время, когда я могла часами ходить по магазинам. Поначалу – до выхода «Красоты» – приходилось довольствоваться комиссионками. Потом появились деньги на шикарные бутики, но вскоре все пошло прахом: я потеряла Эйбела, лишилась накоплений и начала продавать книги. С тех пор мне стало безразлично, что носить.
– Купи себе обновку, – предложил Лукас. – У тебя ведь сто тысяч баксов в кармане!
