— Не спеши меня осуждать, повелитель. В этой стране мы окружены зложелателями, а город наполнен лазутчиками и соглядатаями. Я почитаю своим долгом держать население в страхе. Только так можно показать силу нашей власти. Если ты порицаешь меня, я готов изменить свое поведение. Если же согласен со мной, то пусть все остается, как прежде.
— Твои слова не лишены смысла,— отозвался халиф.— Ежели ты схитрил, то, надо признать, весьма ловко. Отныне я тебе ничего не запрещаю и ничего не приказываю.
Ибн Ауф заметил:
— Ну и хитер же этот молодец! Вывернулся так, что ни к чему не придерешься!
— Потому-то мы и назначили его наместником в эти края,— отозвался халиф Омар.
*
Раби ибн Зияд рассказывал:
«В те времена, когда я был наместником Бахрейна, Омар ибн аль-Хаттаб вызвал всех своих наместников, чтобы выбрать из них самых верных и надежных. Прибыв к халифскому двору, я первым делом поспешил к одному из приближенных Омара и попросил его удостоить меня своим советом, в какой одежде предпочитает повелитель правоверных видеть своих наместников. Он дал мне понять, что желательно быть одетым как можно проще. Тогда я облачился в джуббу из грубошерстной ткани и в линялую грязно-бурого цвета чалму. Когда мы предстали пред халифом, он надолго задержал свой взгляд на мне.
— Как твое имя? — осведомился он.
— Ибн Зияд аль-Хариси.
— Какой областью ты правишь?
— Бахрейном,— отвечал я.
— А сколько ты получаешь каждый день?
— Пять дирхемов, повелитель.
— Изрядная сумма. На что же ты тратишь эти деньги?
И я стал перечислять:
— Малую толику оставляю себе на пропитание, кое-что раздаю своим родичам, а прочее — беднякам.
— Разумно,— похвалил меня повелитель правоверных.
Спустя некоторое время он снова обратился ко мне:
— Сколько тебе лет?
— Сорок три.
— Что ж, ты зрелый человек и, должно статься, немало повидал на своем веку.
Я потупился. А вскоре халиф приказал подать нам угощение. Другие наместники, привыкшие к чревоугодию, пришли сытые, я же несколько дней нарочно морил себя голодом. Нам принесли куски черствых лепешек и мясо безо всякой подливы и приправ. Мои товарищи один за другим стали отказываться, только я один жадно набросился на еду. Подняв голову, я увидел устремленные на меня глаза халифа, и тут у меня с уст сорвались слова, в которых я тотчас - раскаялся:
— О повелитель правоверных, ради блага твоих подданных ты должен пребывать в добром здравии. Почему бы тебе не есть более приятную пищу, чем эта?
— Ты считаешь эту пищу недостаточно хорошей? — воскликнул халиф.
— Если бы повелитель правоверных повелел, чтобы муку и мясо отмеряли за день до приготовления, то хлеб всегда подавался бы свежим, а мясо — сочным,— нашелся я.
— Ах, ты это имеешь в виду! — воскликнул Омар.
— Только это, повелитель.
— Если- бы я захотел, то подносы ломились бы от самых изысканных яств, а весь этот зал засверкал бы от золота и редчайших камений! — промолвил халиф.—
Но всевышний осуждает тех, кто потворствует безмерному сластолюбию.
В тот же день я был утвержден в моей должности, а все прочие наместники были смещены».
*
Наместник Египта Амр ибн аль-Ас рассказывал:
«Ко двору халифа Омара ибн аль-Хаттаба я прибыл из Египта, а Муавия — из Сирии. Усадил халиф нас перед собой и стал расспрашивать, как мы управляем вверенными нам областями. Едва Муавия приступил к своему рассказу, как я стал отпускать язвительные замечания по поводу всех его начинаний.
— Кто дозволил тебе хулить мое правление?! — возмутился Муавия.— Если ты лучше моего осведомлен о том, что делается в моих землях, так сам и рассказывай обо всем нашему повелителю. Зато и я расскажу кое-что о твоих деяниях.
Я не ожидал такого отпора и присмирел: я знал, что Муавия осведомлен о моих делах куда лучше, чем я о его, и побоялся, как бы Омар не захотел допытаться до истины. Тогда я решил сделать что-нибудь такое, чтобы отвлечь халифа. Замахнувшись, я дал пощечину Муавии, и Омар в гневе воскликнул:
— Клянусь Аллахом, я еще не видывал подобной грубости! Отойди от него, Муавия!
— Я мог бы и сам поквитаться с этим невежей,— молвил Муавия,— но я дал зарок своему отцу ничего не предпринимать‘без его ведома.
Омар велел призвать отца Муавии, Абу Суфьяна, и когда тот явился, первым делом предложил ему мягкую подушку для сидения, сказав при этом:
— Посланец Аллаха учил нас: «Когда к вам явится человек достойный, примите его с подобающим уважением».
Затем он рассказал Абу Суфьяну о том, что произошло между мной и Муавией. Выслушав его, почтенный старец
сказал:
— И из-за этого ты позвал меня? Этот человек не совершил большого греха, так подарим же ему прощение!»
О разумном выборе наместников и других подчиненных
