Направляя нового наместника в Хорасан, Омар сказал ему: «Я дам тебе три совета. Твой хад-жиб — твое лицо. Коль скоро он окажется благомыслящим, все добрые деяния припишут тебе; если же он окажется человеком злонравным, корнем всего зла назовут тебя. Начальник стражи — твой меч, и движет им — твоя рука. Что же до управителей округов, то назначь их из местных жителей. Если они будут удачливы и разумны, то лучшего нам и не надо; если же окажутся нерадивыми, то все равно их ошибки припишут им же, а не тебе».
*
Муавия не раз повторял: «Я никогда не применяю меча там, где достаточно кнута, и не применяю кнута там, где достаточно языка». И еще он говорил: «Если с каким-либо человеком меня связывает нить хоть бы с волосок толщиной, я никогда ее не рву». Когда его попросили растолковать смысл сих слов, он объяснил: «Если они натягивают нить, то я отпускаю, а если они отпускают, то натягиваю я».
*
Халиф аль-Мансур наставлял одного из своих военачальников:
— Мори голодом собаку — она пойдет за тобой; раскорми ее — она тебя же и сожрет.
— Повелитель правоверных, если ты никогда не будешь кормить свою собаку досыта,— возразил тот,— найдется кто-нибудь другой, кто поманит ее костью, и она убежит за ним, бросив тебя.
*
Рассказывают, что однажды халиф аль-Мамун вел у себя во дворце прием просителей и жалобщиков. Последней ввели к нему женщину в ветхой одежде, покрытой толстым слоем дорожной пыли. Почтительно склонившись перед халифом, она сказала:
— Да пребудут с тобой, повелитель правоверных, мир, милость и благоволение господне.
Халиф сделал знак Яхье ибн Аксаму, и тот обратился к женщине:
— И тебе мир, рабыня Аллаха. Говори, какое дело привело тебя сюда?
И женщина ответила стихами:
О лучший из праведных, о справедливый имам!
О свет милосердный, к твоим припадаю стопам!
Молю, заступись! Вся надежда вдовы — ты один.
Властительный, знатный обидел меня господин.
Именья мои отобрал, и отныне — взгляни! —
Влачу без детей, на чужбине последние дни.
Молча, с низко опущенной головой выслушал аль-Ма-мун женщину. Наконец он молвил:
О многострадальная! Как не постигну беду я,
Когда и от меньшего зла я скорблю, негодуя.
Но слышу призыв муаззина. Восславим Аллаха!
Иди же к обидчику снова, не ведая страха.
Его ты ко мне приведи. Разберу я прошенье.
В назначенный день приходите ко мне — в воскресенье.
И вот наступил воскресный день. Первым, кто предстал перед халифом, была та самая женщина. Она приветствовала его, а он спросил:
— Где же твой обидчик?
— Он стоит у тебя за спиной, повелитель правоверных,— ответила она и указала на сына халифа — аль-Аб-баса. Тогда халиф приказал:
— Ахмад ибн Абу Халид, возьми аль-Аббаса за руку и посади рядом с этой женщиной, пусть они сидят плечом к плечу, как подобает жалобщику и ответчику.
Потом тяжущиеся заговорили о своем деле, и голос женщины заглушал голос аль-Аббаса. Ахмад прикрикнул на нее:
— О, проклятая Аллахом! Ты находишься перед повелителем правоверных и разговариваешь с его сыном. Не повышай же голоса!
Но аль-Мамун остановил его, сказав:
— Оставь ее, Ахмад. Разве ты не видишь — истина запечатала ему уста, а ей отомкнула.
Выслушав обе стороны до конца, аль-Мамун вынес решение в пользу женщины, а сына своего аль-Аббаса признал виновным. Он приказал вернуть женщине ее имение и написать наместнику области, чтобы тот оказал ей содействие.
Один из наместников Омара ибн Абд аль-Азиза обратился к халифу с просьбой дозволить ему возвести вокруг города защитные стены, и халиф ответил ему: «Укрепи свой город справедливостью — это самая надежная защита от недругов».
*
Говорят, если правитель праведен, а вазиры его неправедны, то справедливость не доходит до людей и нет им никакой пользы от достоинств властителя. Он уподобляется реке с чистой водой, но даже томимый жаждой путник не решается испить из нее, ибо в этой реке обитают злобные крокодилы.
*
Однажды Омар, гуляя, проходил мимо одного места, где строители возводили высокие стены из крепких кирпичей. Омар спросил:
— Для кого вы строите этот дом?
— Для правителя Бахрейна.
— Я вижу, ему невтерпеж избавиться от лишних денег,— заметил халиф и велел отобрать у правителя Бахрейна половину его имущества.
*
Рассказывал Абу Хурайра:
«Когда халиф Омар сместил меня с поста наместника Бахрейна, он сказал мне:
— Ты враг Аллаха и его Священной книги, ты присвоил себе деньги, принадлежащие Аллаху!
Я возразил:
— Я не враг Аллаха и не враг его Священной книги, я враждую лишь с твоими врагами, халиф, а денег, что принадлежат Аллаху, я не крал!
Омар спросил:
— Откуда же у тебя появилось десять тысяч дирхемов?
Я ответил:
— Мои табуны разрослись, мне делают богатые подношения, и во всех начинаниях мне сопутствует удача.
Омар приказал отобрать у меня все деньги и отпустил. На другое утро, сраэгу после молитвы, я попросил у повелителя правоверных дозволения уехать домой, но он сказал:
— Разве ты не хочешь снова стать наместником?
Я ответил:
— Не хочу.
Тогда Омар воскликнул:
— Люди достойней тебя и те почитали за честь быть наместниками, например, Юсуф!
Я возразил:
