Рассказывают, что один из соседей Абу Дулафа в Багдаде никак не мог выплатить долг и решил продать свой дом. С ним стали торговаться, потому что он запросил за дом две тысячи динаров. Покупатель сказал:
— Твой дом стоит не больше пятисот динаров!
— А соседство с Абу Дулафом стоит тысячу пятьсот,— возразил тот человек.
Эти слова стали известны Абу Дулафу, и он приказал уплатить долг за соседа, сказав ему:
— Не продавай дом и не покидай нас.
Некая женщина пришла к эмиру Кайсу ибн Саду ибн Убаде и сказала ему:
— Мне худо, повелитель, в моем доме перевелись мыши.
Он воскликнул:
— Как хорошо ты попросила! — И велел тотчас принести ей вдосталь хлеба, мяса и жира, чтобы ее кладовая вновь наполнилась.
*
В то время когда правили Омейяды, Абу Джафар аль-Мансур скрывался. Он часто посещал занятия, которые проводил Азхар ас-Самман, знаток божьего слова. Когда аль-Мансур стал халифом, к нему пришел ас-Самман и приветствовал его. Аль-Мансур спросил:
— Чего тебе надо, Азхар?
— Мой дом разваливается, у меня долг в четыре тысячи дирхемов, и мне хотелось бы, чтобы мой сын Мухаммад построил дом для своей семьи,— отвечал ас-Самман.
Халиф велел выдать ему двенадцать тысяч дирхемов и сказал:
— Я исполнил твою просьбу, Азхар, больше не приходи ко мне.
Ас-Самман взял деньги и ушел. Год спустя он снова пришел к халифу. Увидев его, тот спросил:
— Что привело тебя ко мне, Азхар?
— Я пришел просто, чтобы приветствовать тебя.
— Мне кажется, ты пришел, чтобы снова попросить меня. Я прикажу выдать тебе еще двенадцать тысяч, и больше не приходи ко мне ни для того, чтобы просить, ни для того, чтобы приветствовать.
Азхар взял подарок и удалился, но через год он явился к халифу в третий раз, и тот спросил:
— А на сей раз зачем ты пришел?
— Навестить тебя, повелитель.
Аль-Мансур воскликнул:
— А я-то подумал, что ты пришел просить у меня денег.
Но Азхар настаивал:
— Я пришел, чтобы навестить тебя.
Тогда халиф молвил:
— Я прикажу выдать тебе еще двенадцать тысяч, но больше не приходи ко мне ни просить, ни приветствовать, ни навещать.
Посетитель принял дар и ушел, но когда прошел год, снова появился у халифа. Тот удивился:
— Ты снова явился ко мне?
— Я пришел, повелитель правоверных, чтобы выучить с твоих уст молитву, которую как-то раз слышал от тебя.
Абу Джафар расхохотался и сказал:
— Эта молитва не угодна богу — ведь я просил Аллаха сделать так, чтобы я никогда больше не видел тебя. Получай же свои двенадцать тысяч дирхемов и можешь приходить ко мне в любое время — видно, с тобой ничего не поделаешь!
*
У одной из жен Абу Дуламы ночью родилась девочка. Он зажег светильник и стал шить что-то вроде длинного, узкого чулка. Когда наступило утро, он свернул этот чулок и отправился к халифу аль-Махди, который допускал его к себе в любое время. Войдя, Абу Дулама произнес такие стихи:
О люди из рода Аббаса, который был дедом халифа!
Вам, благостным, вам, солнцеликим, на небе сиять бы счастливо!
Подняться бы в гордые выси по лестнице ярких лучей!
Еще не бывало на свете таких благородных людей!
Аль-Махди похвалил стихи и спросил, что привело Абу Дуламу в столь ранний час? Абу Дулама ответил:
— Родила одна из моих жен.
— И ты сложил стихи о новорожденной? — спросил халиф.
— Да, вот что я сказал о ней:
О дочка, тебя родила не Мария благая,
И мудрый Лукман не хранит твою жизнь, дорогая.
Увы, над тобою склоняется бедная мать,
И жалкий отец твой спешит тебя на руки взять.
Аль-Махди усмехнулся и спросил:
— Как же я смогу помочь тебе воспитывать дочку?
Абу Дулама ответил:
— Наполни деньгами вот это,— и показал свернутый тряпичный чулок. Халиф спросил:
— Много ли уместится тут?
И Абу Дулама промолвил:
— Кто не рад малому, не будет довольствоваться и многим.
Халиф приказал наполнить чулок деньгами, но когда его развернули, оказалось, что он был длиной во весь двор, и в него вошло четыре тысячи дирхемов.
*
В благодарность за что-то халиф аль-Махди подарил Абу Дуламе плащ, но в тот же вечер поэта нашли на улице пьяным и принесли к халифу, который, возмутившись подобным беспутством, приказал порвать в клочья дареный плащ и запереть Абу Дулама в курятник да приставить стражу, чтобы не бежал. После полуночи Абу Дулама очнулся и долго не мог уразуметь, где он находится.
— Эй, кто хозяин этого дома? — крикнул он, и стражник отозвался:
— Чего раскричался, враг Аллаха?
— Зачем меня заперли в курятнике? — спросил поэт.
— Сам виноват,— отвечал стражник.— Тебя принесли пьяным к повелителю правоверных, и он велел порвать на тебе плащ и запереть в курятнике.
— О, несчастный, немедля принеси мне светильник, чернильницу и бумагу.
Когда тот принес ему все это, он написал халифу следующее:
Ужели повинно то пламя в судьбе моей мрачной —
Текучее злато, что слито с водою прозрачной,
К которому рвется душа, изнывая от жажды,
Лишь в полной бутыли оно засверкает однажды?
За что ж, о глава правоверных, покрыт я позором?
Я брошен в курятник, я заперт, и плащ мой разорван!
Я душу отдам за тебя, провозвестника бога,
