За что ж я томлюсь, как неправедный сборщик налога? Когда бы темница — о ней бы сказал я стихами!
А здесь только куры гуляют вокруг с петухами!
Воистину нет для меня безотрадней картины,
Чем все эти перья, кудахтанье, крик петушиный.
Прости, повелитель! Я грешник отчаянный, старый,
И мне не уйти никуда от заслуженной кары.
Твержу я себе: поделом же тебе, бедолага.
Но верю в халифа — за злом да последует благо!
Стражник отнес это стихотворное послание халифу, и тот, когда прочитал, велел немедля выпустить Абу Ду-ламу и привести к себе. И вот Абу Дулама предстал перед халифом. Тот спросил:
— Абу Дулама, скажи-ка, где и с кем ты провел эту ночь?
— С курами и петухами, повелитель правоверных.
— А что ты делал? — осведомился аль-Махди.
— Я кукарекал и квохтал с ними до рассвета,— смиренно молвил Абу Дулама.
Аль-Махди рассмеялся и наградил поэта, накинув ему на плечи новый дорогой плащ.
*
Абу Джафар аль-Мансур велел своим приближенным носить несуразно высокие шапки, наматывая вокруг них чалму, и длинные рубахи с написанными на спине словами из Корана: «Достаточно вам Аллаха, ведь он все слышит и все знает». Мечи следовало носить не на боку, а сзади, притом подвешенными на длинной перевязи. Однажды Абу Дулама вошел к халифу в таком виде, и халиф спросил его:
— Как ты себя чувствуешь, Абу Дулама?
— Хуже некуда, повелитель правоверных,— отвечал
тот.
Аль-Мансур нахмурился и потребовал объяснения.
— Посуди сам, повелитель правоверных, как может чувствовать себя человек, у которого на голове водрузили минарет, под задом подвесили меч, а на спине прописали реченье из книги Аллаха.
Аль-Мансур засмеялся и велел отменить приказ о введении новой одежды, а поэт получил награду.
*
Эмир Зияд однажды увидел бедуина из племени Дабба, который ел так жадно, что на него противно было смотреть, и был он к тому же уродлив до крайности. Зияд спросил:
— Эй, брат наш из племени Дабба, сколько у тебя детей?
— У меня семь дочерей, но ни одна из них не наследовала ни мою пригожесть, ни воздержанность в еде.
Зияд расхохотался и воскликнул:
— Молодец! Как остроумно ты попросил! Дайте ему для каждой из его дочерей по сотне монет и невольника в услуженье.
Сей наказ был тотчас исполнен, и бедуин пошел, славословя эмира такими стихами:
Где искать нам щедрость надо, душ великих торжество?
Мы укажем на Зияда и на родичей его.
Он просителя приветит, он одарит, как всегда,
А другой и не заметит, где несчастье и нужда.
Как же мне тебя не славить, если от твоих щедрот —
Все наследие, все благо, все добро мое идет.
*
Однажды поэт аль-Хутайя прибыл в Медину и, явившись к Анбасе, попросил, чтобы ему сделали какое-нибудь подношение. Анбаса отказал ему:
— Я ничем тебе не обязан, и я не собираюсь отнимать у своих детей то, что принадлежит им по праву. Лишнего же у меня ничего нет.
Аль-Хутайя вышел, разгневанный, и тут один из друзей Анбасы, бывший очевидцем происшедшего, сказал:
— Почему ты прогнал этого человека ни с чем? Это ж Хутайя, знаменитый стихотворец.
Анбаса испугался, что теперь его имя будет ославлено в насмешливых стихах, и велел срочно вернуть поэта.
— Отчего ты скрыл от нас свое имя? — укорил он его.— Ведь ты Хутайя?
— Он самый,— ответил поэт.
— Садись, ты получишь от нас все, что тебе угодно.
Хутайя спросил:
— Знаешь ли ты, кто самый лучший из поэтов? Тот, кто сказал:
Добром и щедростью своей Везде прославлен благодетель.
Он возвеличен, а скупца Поносят все, Аллах свидетель.
Анбаса велел своему управляющему:
— Возьми этого человека за руку и отведи его на рынок и все, чего он только пожелает, покупай ему.
Тот повел Хутайю в шелковые ряды и предлагал купить шелка и атлас, но поэт даже не взглянул на них. Зато, увидев бязь и простую холстину, Хутайя изъявил желание иметь их, и управляющий Анбасы купил для Хутайи столько, сколько тому хотелось, и даже более того, объяснив:
— Хозяин велел мне тратить как можно больше денег и ни в чем не ограничивать тебя.
Хутайя призадумался и ответил:
— Твой хозяин одарил меня простой холстиной, я же, в свой черед, в своих стихах назову его скотиной.
Самыми щедрыми во времена Джахилийи были трое: Хатим ибн Абдаллах ибн Сад ат-Таиг Харам ибн Синаи аль-Мурри и Каб ибн Мама аль-Ияди.Но из всех троих именно Хатим отличался беспримерной щедростью. Однажды, когда стояли сильные холода и ветер кусал, как свирепый пес, он сказал своему невольнику Ясару:
— Разожги костер на возвышенности, чтобы путник, сбившийся во тьме с пути, мог по нему найти дорогу к нам. Он сложил об этом такие стихи:
Ты раздуй костер полночный в этот час холодный, грозный, Хоть тебя, как пес, кусает ветер яростный, морозный.
Пусть увидит пламя странник, пропадая в непогоду.
Если гостя ты согреешь, подарю тебе свободу!
*
